Чтение онлайн

Смутился Мякишка, голову понурил, да и отправился восвояси. Едет и думает: «Да что это он возомнил о себе, этот дед старый? Чего раскомандовался? Подумаешь, ведает он! А то мы сами не видим, что наш барин за человек! Золото, а не человек, только мыслит по-другому. А эти всё по-старому, по-тёмному, потому и не понять им нашего барина».

Осмотрелся Мешок вокруг, огляделся, велел холопам лес валить, что вдоль речки растёт. Лес там хороший да высокий! Сосны одна к другой, прямые и ровные! Берёзы толстые да без кривиночки! Дубы большие, в три обхвата! Столько денег за этот лес можно выручить, что на всех хватит!

Выслушали мужики да смутились. Это как же целый лес вырубить? А зверьё? А грибы? А ягоды? Да и речка пересохнет! Тучки, как известно, над лесом ночуют, а леса не будет, так и тучки уйдут. Откуда тогда вода в речку прибудет? А речка пересохнет, так поля без воды останутся! В самые голодные времена лес не рубили, а тут на тебе… Только Мякишка новому барину в рот смотрит и на всё готов. Сказано рубить лес, значит, рубить будем.

Собрались мужики на вырубке и топорами еле-еле тюкают. Не лежит душа к такому делу. Ой, не лежит… Мешок приехал, посмотрел, сколько они за целый день сделали, и чуть с коня не свалился. Коли эти варвары так работать будут, так и за десять лет воза дров не наберут! Подозвал он Мякишку:

— Ти могещь этих холопов поторопить, чтоби они бистре работать?

— Ну, могу конечно, только они считают, что лес не надо рубить.

— Ти тоже так щитаищь?

— Тебе, барин, конечно виднее, но они правы.

— Я тебе тожье долю в этом деле дам, только ужье через два неделя тута леса не должно остатись.

Обрадовался Мякишка — ему тоже долю дадут! Ух, он теперь богатым будет!

Схватил кнут да и забегал среди холопов, стегая их по чём попало! Холопы побыстрее шевелиться начали, но на Мякишку недобро поглядывать стали. А тут ещё десяток хазар, что с Мешком приехали, подтянулись да стали Мякишке помогать, да не просто стегали, а саблями перед носом махали. Попробуй не послушайся. Прошла неделя, другая, от леса почти ничего не осталось. Из города стольного ушедшие с девками хазары вернулись, да ещё и остальную сотню с собой привели. Кинулись родители девок уехавших расспрашивать — как там чада ихние? Сказали хазары, что своим соплеменникам передали девок, те их прямо до Хазарии и доставят. И будут они там в лучших домах жить. Успокоились мужики, по домам разошлись. А хазары Мешку золото передали, что за девок на торгу получили. Но на том дело не кончилось. Стали хазары холопских девок тискать почём зря, а когда один из холопов за дочь свою заступиться хотел, так его выпороли, что тот долго на лавке в избе лежал. А коли не работал это время, так и еды ему Мешок не выделял. Совсем оголодал мужик.

У Мякишки тем временем ещё дочка родилась. Они с женой нарадоваться не могли да наглядеться на неё. Жена от того ещё похорошела.

Срубленный лес хазары весь на торг свезли. Деньги между собой поделили, Мешку само собой больше всех досталось. Мякишка, таким раскладом недовольный, к Мешку пошёл:

— Барин, ты же мне с леса долю обещал!

— Ай, слющий, правда обещаль, но сейчас денга нет софсема. Потом атдам. Ти иды, иды. Там тебя жина ждёт. Слющий, а жина твой короший, маладой сафсем. Пусть придёт ко мне в изебе уберётся. Я тебе долг и отдам сразу.

Возмутился Мякишка, да что делать-то? Барин сказал, так сполнять надо. Отправил он жену в доме барском убираться, а обратно нет её. Уже ночь прошла, второй день кончился. Пришёл Мякишка к барскому дому, стал жену требовать. Вытащили её слуги хазарские на крыльцо как куль с тряпками и бросили со ступенек со смехом. А она, бедная, избитая вся да изорванная, и на ноги встать не может. Вышел тут Мешок сам на крыльцо:

— На твой денга — холоп.

И кинул на землю мелкую медную монету…

Подобрал Мякишка деньгу — чего добру пропадать? Подхватил жену под мышки и домой повёл. А она плачет, говорит, что сожжёт себя али в речке утопится.

— Да ты чего удумала? А работа как же? Я же без тебя не справлюсь! А ну, пойдём к старцу чёрному.

Пришли они к чёрному старцу, и стал тот увещевать её. Говорил, что самоубийство есть грех великий, что Бог за то накажет, и ты, баба, в ад попадёшь, и тебя там на костре жарить будут, будешь сковородки лизать да в смоле кипеть. А тут детки твои плакать без матери будут. Опомнилась баба. Что с того позора? Детей-то растить надо, да и в ад попадать неохота.

— А как же позор мой, батюшка?

— Отмолим твой позор. Ты почаще ко мне приходи, и отмолим.

Увёл Мякишка жену домой, дал ей пару дней отлежаться, и снова за работу.

А старец чёрный к хазарину пошёл, за паству свою заступиться да блуд сей пресечь.

А в дом хазарский теперь и не войти стало — везде караулы стоят, везде воины хазарские шастают. Кроме хазар, туда никому и хода совсем нет. Вошёл чёрный старец на двор, сказал о деле своём, его к Мешку и пропустили.

Стал он жаловаться на бесчинства хазарские, да Мешок его на полуслове и остановил, как коня за удила.

— Щто ти мне тута голову морочищь? Они мне тута фсе денги должьны. Я им еда как приехаль давал! Они мне ешо ничего не отдавал. А тама процент набежал. Они мне теперя много должны. А отдавать и не собираюца. Но ти дело полезный сделал! Не дал холопке себя убить. Это очень корошо! Она баба сладкая, ешо пригодится. Ти и далше им говори, что бог их рабами сделаль, а вся власть от бога идёт. Ми теперя тута власть, значит, от бога ми. А я тебе холопив дам, они тебе харам сделают. Будете там за мене богу своему молиться. Ти хорошо подумай, харам тута толка в столица ест, а теперя и у тебе будет.

Подумал-подумал чёрный старец, и согласился. А что ему? Ничего от него против Бога не просят, а наоборот, всё как и раньше. Только ещё и храм свой будет…

В Доменках же жизнь своим чередом шла. Домницы дымили да руду в железо плавили. Люди — каждый своим делом занималися. Всеслав Веша и Метеля каждого своему учил, но они теперь многое не как все видели и намного больше, чем все, могли. Знали они заговоры и травы лесные, умели в зверей превращаться да язык их понимать. Лешие и водяные им как свои стали. А ветер им вести приносил. Люди, что с ними жили, от холопства своего почти избавились. Стали осознанно дела делать. Да и как тут, с Всеславом-волхвом, думать не научиться? Лишь Дарёнка сторонилась Волхва, потому что чувствовала — знает он мысли её. А мысли те покоя не дают. Решила она от того горя к Водяному в омут уйти. Пришла к речке, встала на бережку, да опять не то. Как же можно Метеля с Вешем оставить? А Вешка ох хорош! Всеми делами ведает, каждое дело знает! И строен, и гибок, и силушка есть! А главное — на неё, Дарёнку, надеется. Как же можно его одного оставить да в деле предать? Вот кабы ещё глядел он на неё не как на помошницу, а как на суженую… И так она задумалась, что и шагов не услышала, а лишь вздрогнула, когда рука ей на плечо опустилась.

— Ты и есть его суженая. Только достойной его надо стать, чтобы пара ладная была.

— Так как же я, такая дурнушка, ему — красавцу достойной стану? Может, какой приворот мне на него сделаешь?

— Не-ет, внучка, приворот не то средство, коли хочешь такого молодца к себе ладно притянуть. Тут ему пара нужна, чтобы он с мужеской стороны дело делал, а ты с женской. Тогда только лад будет. Тогда вы друг без дружки не сможете и будете как одно целое.

— Так как же мне, неразумной, с ним сравняться? Он вон сколько дел разных знает! Да и девок вокруг красивей меня полно!

— Не во внешней красоте дело! Внешнюю красоту люди глазами видят. А внутренний огонь сердцем чувствуют. Глазами глянул — и отвернулся, а сердцем — это навсегда. В тебе тот огонь пока только теплится, но добро твоё пробудит его, а я помогу тебе его в пламя разжечь да управлять тем пламенем научу. Да и кто тебе сказал, что ты дурнушка? Ты на себя глянь, когда улыбаешься!

— А ты меня так же как Веша учить будешь?

— Так, да не так. Ты же девка! Тебе другие силы подвластны, другая мудрость положена. То, что он не сделает, ты добавишь. То, что ты не сможешь, ему легко дастся. Так и пойдёте вы по жизни парой ладною.