Чтение онлайн

Оставил покойник сапог, а утром, когда закричали петухи, скрылся с глаз долой. Выбежала цыганка из палатки, стала звать людей, братьев мужа позвала. Говорит:

– Чей это сапог?

Стали братья сапог разглядывать. Удивляются:

– И вправду, брата нашего сапог.

Вот так оправдалась эта цыганка.

Есть у наших цыган обычай такой: когда человек умирает, то за год надо сделать ему поменку – через шесть недель, через полгода, через год. Кто побогаче – три раза поменку делает, кто победнее – хоть раз, но обязан. Что такое поменка? Ищут родные покойного в таборе человека, кто фигурой своей на умершего похож, чтобы размеры их совпадали. Как найдут, покупают этому человеку целиком всю новую одежду, с головы до ног одевают во все новое. Другой раз берут этого человека и просят самого выбрать то, что ему нравится. Денег не жалеют при этом, потому что считается, будто как живому, так и мертвому будет служить эта одежда.

И вот был такой случай. Умер в таборе один человек. Не старый он был, лет пятидесяти. Роста он был под два метра и плечи имел широкие. И вот на шесть недель делают ему поменку. А где же второго такого богатыря отыскать? Во всем таборе ни одного похожего цыгана не нашлось. Что делать? Пришлось одевать того, кто под руку попал.

И вот на следующую ночь приходит покойник к жене.

– Что ты наделала? – кричит. – Ты посмотри, на кого я похож?

Смотрит жена, а на покойнике брюки до колен, пиджак до локтей, сапоги на ногах полопались, а шапка на макушке сидит…

Есть у наших цыган еще один обычай: когда человек умирает, то родственникам его целый год надо траур держать. Нельзя в это время песни петь, но особенно запрещается плясать.

Умер в таборе один цыган. И вот когда ему шесть недель справляли, сын его выпил вина, а потом песни петь стал и в пляс пустился.

Ночью приходит к цыганке ее покойный муж и говорит:

– Что же это мой сын делает? Еще только шесть недель прошло, а он уже и пляшет и ноет. Ну ладно, поет, так еще и танцует! Сейчас я его задушу…

Полез покойник к сыну, а жена схватила его за руку и говорит со слезами:

– Не убивай сына! Один он у нас, к тому же осиротел. Пожалей его!

– Хорошо, – говорит покойник, – но я его не прощу, заставлю о жизни задуматься.

А у его сына были две лошади и жеребенок, который всегда бежал за повозкой, когда цыгане ездили с места на место. И вот покойник взял да увел пару лошадей и жеребенка прихватил. Наутро встали цыгане – нет лошадей. А что это такое – нет лошадей? Ведь в те времена, чтобы добраться до ярмарки, приходилось другой раз десять, пятнадцать километров проехать. Не повезешь ведь сам повозку, вместо лошади.

А у нас был такой закон: если у меня, допустим, есть три лошади, а у тебя их нет, то я должен тебя выручить, отдать одну свою лошадь. Или же собирались цыгане и давали деньги бедняку, чтобы тот мог купить себе лошадей, сколько бы они ни стоили. Но в то же время этот шаг для цыгана очень позорным считается, ведь не своим умом нажил человек добро, а люди от себя оторвали. Вот так и этот цыган испытал на себе большой стыд.

А ночью снова приходит к жене покойник и признается:

– Ведь это я взял двух лошадей и жеребенка.

– А где ты их спрятал?

– В лесу, на поляне, там-то и там-то…

– Да что ты говоришь, мы в том месте искали. А может, их украл кто-нибудь?

– Нет, их не украсть – я сам их сторожу.

На следующий день пошли цыгане в лес, видят: в лесу, в яме, стоят две лошади и жеребенок, что принадлежали сыну покойника. Этот покойник простил своего сына.

Когда началась война, много цыган поднялось со своих мест, и стали они убегать от немцев. Многие оказались в России. А во время войны голод был, хлеб по карточкам выдавали – всем по двести граммов. Но это тем, кто прописан, а если на палатках стояли {93} , то хлеба не полагалось.

И вот был такой цыган Тома. Его жена умерла с голоду в то время. Оставила она ему пятерых детей. Что делать? Стал Тома, как баба, по деревням ходить, гадать. Утром уйдет, пока дети спят, просит у людей картошку, капусту, кто что даст, а возвращается – детей кормит. Тяжело ему было жить: палатка прохудилась, перина порвалась, пух из нее летит, денег совсем ни копейки нет. Скоро самому с детьми за женой отправляться надо.

Одни раз пошел Тома в город, заработал там полбуханки хлеба и идет назад. Вернулся, смотрит: в палатке все убрано, чистенько, перина зашита, палатка залатана. Думает: «Неужели это мать моя сделала?» Пошел к матери, спросил, а та рассердилась:

– Иди, дурак! Сама с голоду умираю, а ты хочешь, чтобы я еще у тебя в палатке убиралась.

И вот ночью к нему жена приходит, говорит:

– Зачем ты у мамы спрашиваешь? Это я к тебе приходила, это я за детьми смотрела, это я все убрала, перину зашила, на палатку две латки поставила.

Удивился Тома, а покойница говорит:

– Скоро шесть недель, Тома, надо поменку мне устроить, одеть человека надо…

– Что ты говоришь? – рассердился Тома. – Разве ты не знаешь, что наши дети голодают, что у меня ни копейки денег нет?

Говорит покойница:

– Я тебя научу, как быть. Завтра пойдешь в такой-то и такой-то дом. Там живет женщина. Ты станешь ей гадать, а я рядом с тобой буду, подскажу тебе, что ей говорить. Знаю я причину, отчего печаль у нее. Ты возьмешь у нее денег, сала возьмешь, а еще ситцевые занавески, чтобы сшить мне одежду для поменки. Потом пойди к такой-то женщине, чтобы она на свой рост сшила себе юбку, фартук и рубашку. На те деньги поминать меня будешь, а сало для всех на стол поставишь.

Вот наутро встал цыган, умылся, идет. А жена его как будто рядом с ним, в бок его толкает, к нужному дому ведет. Заходит в дом, говорит:

– Здравствуйте, Марья Петровна! – Это ему жена подсказывает.

Та удивилась:

– Откуда вы мое имя знаете? Мы с вами не знакомы.

– Я же гадальщик, я и по книжке могу гадать, и по картам, и по руке. Я все вам расскажу, что было и что будет.

Разложил он карты и стал говорить этой женщине то, что ему жена-покойница подсказывает. И все у него сошлось. Взял он у нее деньги, сало взял и ситцевые занавески с окон. Потом ситцевые занавески он отнес к той женщине, о которой ему жена говорила. На деньги он накупил хлеба, картошки, всего того, что для поминок требуется.

После поминок жена Томы еще год приходила к нему. Что она делала? Детей мыла в корыте, расчесывала им волосы, одевать не одевала, а старенькую одежду латала и стирала. А через год и война закончилась. Однажды ночью говорит жена Томе:

– Ну, Тома, что я могла, все сделала для своих детей. Остались они живы, и ты жив остался. Теперь делай, что хочешь, езжай, куда хочешь, живи по своему разуму. А еще прошу тебя – возьми себе новую жену, чтобы детей наших растила и кормила. А я к тебе больше не вернусь.