Чтение онлайн

Так Тома и сделал, а жена его пропала с той поры навсегда.

Жили бедные цыгане – большая семья. И вот умирает отец. С трудом наскребли они денег на похороны. А плохонький памятник на могилу поставить, об этом не было и речи.

Прошло три дня. На четвертый день ночью приходит покойник в дом и будит старшего сына:

– Сынок, пойдем со мной!

Тот испугался, задрожал и закрыл глаза от страха. Покойник увидел такое и ушел прочь. На следующую ночь он снова появляется и говорит:

– Пойдем со мной, сынок!

А тот опять от страха чуть не окаменел. И на третью ночь приходит покойник и говорит:

– Не бойся меня, сынок. Если хочешь, чтобы твоя семья жила хорошо, то пойдем со мной. Ты должен это сделать.

На этот раз парень не испугался. Понял он, что отец хочет ему добра. Встал он и говорит:

– Чего ты хочешь от меня, отец?

Взял его покойник за руку и повел за собой.

А дом у них стоял на горе. Пошли они под гору, а там внизу стоял полуразвалившийся дом, а вокруг него заросли кустов. Подвел покойник парня к одному кусту и говорит:

– Вот здесь золото зарыто, ты должен его взять. Но вот условие: копать ты должен руками и никто тебе не может помогать.

Ну, стал парень копать. Копает, копает – устал, сел отдыхать. А отец ему говорит:

– Копай, сынок! У меня времени мало. Если не выкопаешь золото до моего ухода, то оно обожжет твои руки.

Стал парень копать с повой силой. Откопал он сундук с золотом. Тут солнце взошло, и покойник исчез. Парень звал его, звал, но все напрасно – тот так и не откликнулся. Пришел парень домой, показал золото жене, матери. И стали они жить богато. А отцу своему, что помог семье после смерти, поставил парень красивый памятник на могиле.

Есть у цыган праздник такой – Сим Петри, у русских он называется Петров день. В этот день цыгане мертвых вспоминают, у них прощения просят.

Был такой случай. В праздник Сим Петри гуляли цыгане, а когда ночь настала, разошлись по домам. Вдруг слышат: с улицы стук доносится, словно кто-то котлы делает. Вышли цыгане из домов, смотрят: вправду, какие-то цыгане молотками стучат, работают.

– Откуда вы взялись? – спрашивают.

– Мы мертвецы, – отвечают те и на небо показывают. – Мы оттуда пришли.

Смотрят цыгане – точно! Из их же табора люди, умершие не так давно. Не поверили своим глазам: может, сон это им спится. Наутро стали друг у друга спрашивать:

– Ты видел?

– Видел. А ты?

– Я тоже видел.

Вышло так, что все видели. На следующую ночь все повторилось. И так три ночи подряд: приходят мертвецы, котлы делают, потом пляшут, песни поют, а с рассветом исчезают. На четвертую ночь говорят покойники:

– Завтра придем – всех вас задушим!

Наутро стали цыгане думать, что за напасть на них свалилась. И тогда они вспомнили, что во время праздника Сим Петри не помянули этих цыган, не попросили у них прощения за то, что ссорились с ними при жизни. Покаялись цыгане за этот свой грех, и больше покойники к ним не приходили.

Это бывает после праздника Сим Петри. В одном месте стояли цыгане большим табором. Вот закончился праздник, и цыгане стали расходиться по домам. Вдруг, откуда ни возьмись, появилось какое-то странное животное: с одной стороны на него посмотришь – собака, с другой стороны посмотришь – свинья, с одной стороны оно лает, с другой – визжит. Вот стала эта собака-свинья по улице бегать: то в один двор заглянет, то – в другой. А потом – раз! – и пропала, словно ее и не было. Стали наутро цыгане друг друга расспрашивать:

– Ты видел?

– Видел. А ты?

– И я видел.

И так нашлось немало цыган, которые видели эту собаку-свинью. Ну, поговорили, поговорили и разошлись. Но прошло немного времени, и в тех домах, куда это чудовище забегало, стали умирать цыгане. Знать, это смерть к ним приходила в таком образе, чтобы предупредить цыган.

У одной цыганки родился ребенок, и вселился в этого ребенка сатана. Мать не знает ничего, ухаживает за ребенком. Так и живут с мужем – все счастливы.

Однажды вечером сварила цыганка кастрюлю супа и пошла к соседке на минуточку. Вернулась она домой, глядит: что такое? – кастрюля пуста. Думает: «Ребенку всего три месяца, он съесть не мог. К тому же суп горячий, кипяток. Пол чистый, значит, кастрюлю не опрокинули. Не иначе как кто-то из соседей украл».

Проходит неделя-другая. Опять сварила цыганка кастрюлю супа и пошла мужа звать. А он на улице котлы делал.

Говорит:

– Пойдем есть, я борщ сварила.

Пришел муж домой, сел за стол, глянул – а в кастрюле нет ничего.

– Что такое? – кричит. – Что за безобразие?!

Вышел он на улицу, собрал табор и стал на цыган кричать: мол, как не стыдно, уже второй раз меня без еды оставляете. А те только головами качают, ничего понять не могут.

Вот как-то раз под пасху сварила цыганка полную кастрюлю борща и на улицу вышла. А муж ее уже понял, что здесь что-то не так. Подошел он украдкой к окошку и стал смотреть, что в доме делаться будет. И что он видит? Начала люлька раскачиваться, ребенок сам распеленался, встал, подошел к столу и в один миг все съел. А потом снова в пеленки завернулся и лег обратно.

Увидел это цыган, испугался. Думает: «Это сатана в нем завелся. Придется убить ребенка». Взял он топор, и только хотел в дом войти, как перед ним стена упала, не дает прохода.

Что только они ни делали: из ружья стреляли – пули стены не берут, хотели дом спалить – дом не загорается. И тогда они вот что придумали. Опять цыганка сварила суп, налила его в кувшин, а рядом ложку большую положила – в горлышко кувшина не пролезает. Спрятались цыган с цыганкой, смотрят: подходит ребенок к кувшину, хочет суп ложкой зачерпнуть, а ложка не лезет. Он и так, он и сяк – ничего не выходит. Посмотрел он и говорит:

– Тьфу ты! Триста лет на земле живу, а никто еще меня так не надувал!

Взял и ушел прочь из дома. Больше его никто не видел.

Давно это было. В старое время цыгане чем еще занимались? Ездили в Ригу или куда рядом и покупали лошадей. Они там недорого стоили – две-три тысячи рублей, если по старым деньгам считать. А у нас в России? Обычная лошадь стоила двенадцать, тринадцать тысяч, а хорошая – и того больше, тысяч пятнадцать. Вот и поехали одни цыгане в Ригу, хотели заработать на лошадях. Взяли они лошадей, оформили их, как полагается, и едут обратно, в сторону Минска. По дороге попали на ящур – это болезнь такая у скотины. На эту болезнь шесть недель карантина полагается. Вот и стали цыгане крутиться по округе, чтобы под карантин не попасть. Едут, едут, в день по десять-пятнадцать километров делают, а все никак с этого места проклятого отъехать не могут – закрутило их по лесам так, что и лошадям не рады.