Чтение онлайн

— Хрена себе вы мрази конченые. Террористы-любители, мать вашу. Что тебе, Лысая? Грохнуть его? А смысл? Всё, о чём они мечтали, уже сбылось без их участия. И как тебе результат, Драган?

— Лекарство становится ядом при превышении дозы. Мы хотели расшатать общество и изменить его, а не уничтожить. Жертвы были бы минимальны, переход болезненным, но не летальным.

— Вы собирались убивать людей для их же пользы?

— Да, — твёрдо ответил Драган. — Именно так. А ты продавал нам оружие.

— Понятия не имел, зачем оно вам.

— А если бы знал? Что-то бы изменилось?

— Вряд ли, — признал Ингвар. — Большую часть жизни я продавал оружие всяким омерзительным говнюкам. Вы были бы не первыми и не последними.

— И чем ты лучше меня?

— А мы тут говнизмом меримся? Воздержусь, пожалуй. Никогда не говорил, что я хороший парень. И у Лысой Башки наверняка есть персональное кладбище, и даже к Деяну имеются кой-какие вопросики этического характера. Да вот хоть Мудня взять…

— Гав!

— Да, я про тебя. Наше знакомство началось с того, что он попытался меня загрызть и чуть не преуспел.

— Гав!

— И ты его не убил? — удивился Драган.

— Собирался. Но, пока я был больше озабочен тем, чтобы не истечь кровью, чем желанием отомстить, он свалил и держался так, что я не мог пристрелить его не вставая. Умный пёс.

— Гав!

— Идти дальше я смог только через несколько дней, когда нога поджила, и всё это время он держался поодаль, но не уходил. Я спал вполглаза и держал автомат под рукой, но Мудень ни разу не подставился.

— Гав!

— К тому моменту я уже второй месяц тащился по пустошам. Возвращался в Убежище после расставания с этой мадам. Чего ты лицом изображаешь, Лысая Башка? Я старый дурак? Сам знаю, отстань. Сначала я думал, что быстро долечу назад: один, на мотоцикле, буду гнать себе и гнать. Недели две клал на дорогу, но куда там. Мотоцикл сдох, чинить его было нечем. Искал машину на ходу, или хоть велосипед, но так ничего и не нашёл, моё везение оставило меня. Тележка из детской коляски, на ней канистра с водой и мешок каши, и топ-топ-топ ножками. Вскоре выпал снег, тележку заменил на санки, набрал по развалинам тёплой одежды, одеял и прочего, сделал снегоступы и пошёл дальше. Сначала думал, не дойду: то стаи диких собак, то шайки мародёров, то группы людоедов, то просто одинокие безумцы с триггерной агрессией. И патронов мало, и укрытие для сна не везде найдёшь. Потом, правда, у аборигенов пошёл откат, и они из активно-агрессивных стали превращаться в отшельников-аутистов, а собачьи стаи, дожрав трупы, передохли от голода, но вымотался я к тому моменту до последней степени и физически, и морально. А тут ещё и Мудень чуть ногу не отгрыз!

— Гав!

— Да-да, ты! Хорошо, что не с глотки начал, а то я бы и не проснулся. И вот, представьте, застрял я в чёртовых руинах, нога распухла и болит так, что глаза на лоб лезут, целыми днями лежу у костра и думаю, что меня раньше прикончит — гангрена, бешенство, холод или голод? Потом вспомнил, что у бешенства инкубационный период большой, и хотя бы на его счёт успокоился. Да и Мудень вокруг бродил…

— Гав!

— Сидел так, чтобы я в него выстрелить не мог, и вообще вёл себя не как бешеный. Я, чтобы окончательно убедиться, снега растопил, налил в миску тёплой воды, выставил снаружи — он подошёл, вылакал. «Ага, — думаю, — водобоязни нет, просто голодный мудень».

— Гав-гав!

— Он тогда был худой, как плетень, облезлый, ребра торчат, но сообразительный. Понял, что раз сразу слопать не вышло, то теперь только ждать, пока я окончательно ослабею. Вот и бродил вокруг кругами. Жратвы в округе нет, я его единственная надежда, и тут уж кто кого пересидит. То ли я от заражения крови загнусь, то ли он с голодухи ляжет. Я забился в подвал и выползал из него — буквально на четвереньках, потому что на ногу было не наступить, — только за дровами. К счастью, это было сельское поселение, деревянные дома, так что обломков досок хватало. Затаскивал их, как мог, на санки и волок в нору. То ещё зрелище было. Вьючной ползун. Каша у меня была, воду топил из снега и, если бы не чёртова нога, мог бы протянуть долго. Вот только от боли и одиночества крыша у меня ехала ужас как. Чтобы совсем не рехнуться, разговаривал с Муднем.

— Гав!

— Близко он не подходил, но слышать-то слышал, вот я и нёс всякую чушь, что в голову приходило. Сказки рассказывал, стихи декламировал, песни пел, изображал в лицах фильм про трёх танкистов и собаку. В какой-то момент понял, что выигрываю эту позиционную осаду. Нога перестала гноиться, рана затягивалась, опухоль уменьшалась, было ясно, что гангрена мне не грозит. Лекарств-то не было, промывал укус слабым раствором соли и отваром коры какой-то — упавшее во время катастрофы дерево удачно лежало неподалёку, — но у меня хороший иммунитет, и организм постепенно справился. А вот пёс совершенно обессилел от голода и однажды, когда я, опираясь на самодельный костыль, выхромал за дровами, он просто не встал. Лежал на снегу и ждал, пока я его прикончу. Но я столько дней с ним разговаривал, что уже перестал воспринимать как врага. Даже немой собеседник — всё равно собеседник, да, Лысая? В общем, вместо того чтобы пристрелить пса, я поставил ему миску с кашей, а когда нога зажила достаточно, чтобы идти дальше, мы двинулись в путь вдвоём. С тех пор вместе, да, Мудень?

— Гав!

— С чего я вообще взялся это рассказывать? А, да. У всех свои недостатки. Я беспринципный контрабандист, Драган — несостоявшийся террорист, Мудень — неудачливый людоед, Деян — заговаривающийся инфантил, Лысая — безумная тётка с вот такущими тараканами в башке… Да что за манера у тебя чуть что драться? У меня синяк уже на плече! Ладно, ладно, как скажешь. Будем считать, что вернуться сюда с новыми гвоздями в тыкве — это образец благоразумия. В общем, предлагаю не убивать друг друга за тёмное прошлое. Будущее наверняка даст новые поводы.

* * *

— Говно обмочилось, — сообщил Деян, войдя в комнату. — Сложно обделаться. Петелька усов.

Он схватил Драгановскую кружку с чаем, с наслаждением допил и рухнул на откидную кровать.

— Судя по его виду, — предположил Ингвар, — это хорошие новости.

— Так и есть, — согласился Драган, — система запущена, нужно несколько часов на прогрев.

Парень кивнул, вернул на стол кружку, лёг поудобнее и моментально уснул. Драган последовал его примеру и вскоре тоже засопел с присвистом.

— Хорошо им, — вздохнул Ингвар, — я в поезде выдрыхся, сна ни в одном глазу. А ты чего не спишь?

Девушка постучала пальцем по имплантам, сжала голову руками, болезненно скривила лицо.

— Башка болит?

Кивок.

— Это из-за излучателя?

Кивок.

— И это он ещё не разогрелся толком, а что дальше будет?

Пожатие плечами.

— Чем тебе помочь, бедолага?

Лиарна взяла его руку, положила себе на голову, прижала, понажимав на пальцы.

— Точечный массаж? — сообразил Ингвар. — Да, в прошлый раз помогло китайское колдунство. Конечно, мне несложно, подставляй свою тыкву.

Девушка легла на кровати, поджала ноги и положила ему голову на колени.

— Прикрой глаза и постарайся расслабиться… Что ещё?

Жест пальцами, изображающий говорящий рот.

— Сказку, что ли?

Кивок.

— Вот ты подсела! Ладно, расскажу, мне не жалко. Сказка… ну, например, о Синей Бороде.