Чтение онлайн

— Вот, мы привезли тебе листья сорокаустого дерева.

Царь взял один лист и потер им глаза — и глаза его прозрели, стали видеть так же, как видели раньше. И когда он прозрел, он спросил у своих старших сыновей:

— А не видели ли вы где-нибудь Малик-Мухаммеда? Он ведь тоже поехал искать лекарство для моих глаз.

— Где он теперь, кто его знает. Его уж, верно, дивы съели, — говорят они. — Разве можно было посылать его — такого малыша — в такой долгий и трудный путь?

Ну, теперь оставим этих братьев с их отцом, а ты послушай о Малик-Мухаммаде, который лежит один в пустыне. Собачонка его не бросила. Бегала туда, бегала сюда — и нашла источник. Опустила свой хвост в воду и принесла воды на хвосте Малик-Мухаммаду, дала ему попробовать. А потом он взялся за ее хвост и пошел за ней следом. Шел, шел, и привела она его к тому источнику и окунула его руку в воду, чтобы он знал, что это вода. Он напился воды и вспомнил, что есть у него с собой еще один лист сорокаустого дерева. Он подумал: «Были бы у меня мои глаза, я бы потер их этим листом и снова стал бы зрячим». И только он об этом подумал, как подбежала собачонка и выплюнула ему на ладонь один его глав. Он вставил глаз в глазницу, провел по нему чудесным листом — и глаз открылся и прозрел. А тут собачонка принесла ему второй глаз, и он поступил с ним так же, и прозрел его второй глаз. Смотрит, тут и конь его, что бродил где-то в пустыне, прискакал и стоит рядом. Он вскочил на коня и поехал в город, а собачонка потрусила за ним следом…

А то я тебе забыл сказать, что дочь царя пари, когда проснулась в своих покоях, увидела, что покрывала ее сложены не так, как были, все ее кушанья кто-то уже попробовал, драгоценных камней нет, светильники переставлены. Вышла она на лестницу и видит: все сорок дивов убиты, а на сорокаустом дереве листья оборваны. Сначала она разгневалась, а потом подумала: «Верно, это какой-нибудь смелый богатырь. Ведь сколько юношей сюда приходило, никому отсюда живым уйти не удавалось! Надо мне его разыскать, чтобы взять себе в мужья».

Собрала она целое войско дивов и пари и стала его повсюду разыскивать, но нигде не могла найти. И пришла она в конце концов к городу, где правил отец Малик-Мухаммада. Войско ее осадило город, а она стала лагерем и построила в лагере для себя замок, да такой, что кирпичи в нем сплошь из золота и серебра.

Послала к царю гонца с таким письмом: «Я пришла к твоему городу найти дерзкого смельчака, что ограбил мой дворец и сад. Повсюду я искала, нигде его не нашла. Остался только твой город. Он где-нибудь у тебя в городе. А может быть, это ты и есть? Либо ты мне за три-четыре дня найдешь его и выдашь, либо прахом твоего города я наполню торбу своего коня».

Царь получил письмо и растерялся, стал советоваться со своими сыновьями: мол, что же мы ей на это ответим?

А они ему сказали: мол, мы сами ей утром ответим как надо.

А ночью дочь царя пари велела расстелить ковер от своего замка до ворот царского дворца. Мол, если юноша найдется, пусть пройдет к ней в замок по этому ковру.

Наутро старшие братья сели верхом на коней и выехали из ворот. Видят: ковер расстелен, они сошли с коней, сняли с ног обувь и пошли по ковру босиком. А девушка смотрит на них сверху из окна своего замка и думает: «Нет, это не они были у меня в саду. Тот, кто так робко снимает обувь, не может быть смельчаком». Вошли они во дворец, девушка сидит за занавеской. Они тоже сели, девушка их спрашивает:

— Вы те смельчаки, что принесли лист сорокаустого дерева?

— Да, — ответили они.

— А какие у вас приметы, чем вы можете это доказать?

А эти юноши слышали, как девушка-игрок говорила, что, дескать, прежде чем Малик-Мухаммад забрал листья сорокаустого дерева, он убил сорок дивов. Они и говорят:

— Мы убили сорок дивов.

— И все? — спросила она.

— Все, — ответили они. — Какие тебе еще нужны приметы?

— Взять их! — приказала она.

Тут их схватили и так излупили, что обратно в город их притащили без чувств. А царевна-пари снова пишет письмо царю, дескать, либо найди того, кто украл листья с сорокаустого дерева, либо сам будешь отвечать мне как вор.

Царь думает: «Что же мне делать? Уж лучше бы я слепым остался, чем теперь ответ держать».

Ну, теперь оставим их здесь, а ты послушай несколько слов о Малик-Мухаммаде. Я уж говорил о том, как он вновь прозрел и к нему прискакал его конь, как он сел на него верхом, а за ним побежала его собачонка.

Ну вот, ехал он, ехал и в полночь настиг караван, который уже приближался к городу. Пришел ночью в шатер к девушкам — той, что играла в кости, и к царевне, которую отец отдал ему в жены.

Они очень обрадовались, когда он вошел, и сказали:

— Очень хорошо, что ты пришел, потому что, с тех пор как ты пропал, мы пьем свою кровь от тоски и горя.

— Ну, теперь вы больше не грустите, — сказал он им. — У меня в городе есть мать, есть сестра, мы пойдем к ним, они уже очень по мне соскучились, увидят меня, увидят вас — обрадуются.

И вот скоро они прибыли в город. Малик-Мухаммад пошел к дому своей матери, постучался в дверь, а его мать думает: «Это, наверное, царь пришел», — и говорит:

— Что тебе нужно? Иди к своим сыновьям, которые принесли тебе лист сорокаустого дерева. Что ты хочешь от моего сердца, которое и так полно крови?

— Матушка, — отвечает Малик-Мухаммад, — открой мне дверь, ведь это я.

Она, не помня себя, бросилась со всех ног открывать дверь, открыла дверь, поцеловала сына в лицо. Пригласила их всех домой, приняла их, начали они беседовать да развлекать друг друга игрой на сазе и бубне. А дом их был рядом с царским дворцом, и вот звуки музыки дошли до слуха царя. Царь и подумал; «Что такое случилось? Ведь каждый вечер они сидели и плакали! Видно, какую-то добрую весть узнали». Подошел к двери, постучал — а они не открывают, крепко заперли дверь. Мать Малик-Мухаммада услышала стук и говорит:

— Не открывайте дверь, это царь стучит.

А Малик-Мухаммад говорит:

— В чем он-то виноват? Он ведь зла никакого не сделал! Откройте ему дверь.

Открыли ему дверь, Малик-Мухаммад поцеловал его в лицо. Сели они с отцом, отец стал его расспрашивать: что да как, а сын стал ему все рассказывать и рассказал, как с ним братья поступили. Царь же ему все рассказал про то, как его братья ходили к дочери царя пари, мол, это мы принесли листьев с сорокаустого дерева, и как она прогнала их с позором. И спрашивает его:

— Что же мне теперь ответить царевне-пари?

— Это уж мое дело, — отвечает Малик-Мухаммад, — ты не беспокойся.

Настало утро, и Малик-Мухаммад собрался идти к дочери царя пари. Выглянул в окно — видит: от ворот города до замка царевны-пари расстелен ковер. Велел он пяти слугам оседлать коней, взять огромные кальяны, наполнить их табаком и разжечь да взять еще табака и огня в запас, сесть на коней и ехать с ним.

— А по дороге, — говорит, — курите кальяны, а пепел и табак сыпьте прямо на ковер. Так, — говорит, — и езжайте: курите и сыпьте на ковер. А я поеду вперед.

Малик-Мухаммад поехал вперед, а эти пять курильщиков едут сзади, курят свои кальяны, а пепел так и падает на ковер.

Девушка украдкой смотрит из окна и думает про себя: «Ну уж если кто и забрался ко мне в сад, убил моих дивов, унес мои камни и покрывало да нарвал листьев с сорокаустого дерева — так это, верно, он. Сразу видно, что такой ни перед чем не оробеет».

Малик-Мухаммад оставил всадников с кальянами у ворот, а сам вошел во дворец, пошел в покои к девушке. Там занавеска, за занавеской девушка. Он приказал девушке, чтобы она подала ему сиденье, чтобы он мог сесть. Сел он, а девушка из-за занавески спрашивает: