Чтение онлайн

Гам стих. Приготовления к свадьбе Маюрано остановились, как только старший из сыновей Сальвер покинул поместье. В течение последующих месяцев до самого окончания весны никто ничего не слышал о нём, а о свадьбе и вовсе забыли, аргументируя занятостью некоего учителя. Якобы отложили. Учитывая отношения между Реймуном и Маюрано, вполне естественно, если она закатила истерику, что не выйдет замуж, если брат не будет присутствовать при этом. Дали бы ей волю, она бы за Реймуна замуж вышла, если бы он братом ей не был. А может, она бы и не посмотрела на кровное родство.

Наблюдая за этими двоими и за всей семьёй в целом, я не могла не отметить, что они похожи ровно настолько, насколько одинаковы Реймун и Надаль Пеш. Бледные, черноволосые и несоизмеримо гордые, как выделанные под копирку. Наполнены жизнью были только трое: я, Реймун и Маюрано. Вокруг всех остальных ощущался лёгкий привкус нереальности происходящего. Они все, как актёры, исполняли отведённую им роль и застывали каменным изваянием, как театральные куклы, лёжа на полке до нового представления. И люди в Приючье были такими же ненастоящими, кроме мощного старосты Бруно.

Сегодняшний день ознаменовался появлением ещё одного "живого" персонажа в локации "поместье Сальвер". Весёлый господин в цветастой тулузе и со странной шляпой на голове был радостно встречен Сальверами-марионетками. Я наблюдала за знакомством с неприкрытой скукой, стоя на верхней ступеньке лестницы на втором этаже, и, облокотившись о перила, пыталась вспомнить, где же я могла видеть этого лорда Санзета. Его фамилию я пропустила мимо ушей, задумавшись о нашем возможном раннем знакомстве. В голову никто подходящий не приходил.

Он меня заметил и сексуально улыбнулся. Теперь не узнать это лицо нельзя. Мой бывший одноклассник, которого сбила машина. Отсутствие денег и пьющий отец приковали его к больничной койке в реанимации с разрывом нервных тканей вдоль спинного мозга. Мы встречались, пока он не подсел на смесь сушёных крапивы и конопли. Лёгкий наркотик, но мозги прочищает по полной программе. Моя попытка разорвать наши отношения кончилась дракой, погоней и резко затормозившей ауди, перед которой я успела проскочить, а он -- нет. Нам тогда было по шестнадцать лет.

– - Вы знакомы?
– - поинтересовалась леди Сальвер.
– - Так смотрите друг на друга.

– - Я тебя учил?
– - прищурившись, спросил Санзет.
– - Очень знакомое лицо.

– - Если только математике и очень давно.

Усмехнувшись, я спустилась по лестнице к гостю и хозяевам. Его имя я вспомнила чуть позже и то с большим трудом -- Алексей Трочвин. Годы изменили его, но ребяческий задор не исчез. Когда-то я любила его, действительно любила, но чувства угасли, боль ушла. Со временем. Но огонь безысходности вновь объял сердце, стоило только вспомнить прошлое. И те же чувства я сейчас вижу в глазах недоумевающего, погрузившегося в задумчивость Санзета. Он даже имя сменил, чтобы забыть, кто он такой и начать новую жизнь там, где всё ненастоящее. Как был идиотом, так им и остался. Он всегда вызывал на лице улыбку. Такой беспечный и... кретин.

Гаусельм Сальвер прервал неловкую ситуацию и пригласил всех в столовую, кроме Санзета, предложив ему сначала разместиться в комнате, а после того спуститься к обеду. Нам следовало поговорить. Санзет сам хотел разобраться, но вслух предложить разговор не посмел. И правильно: неизвестно, кто может оказаться реальным. В этом галлюциногенном мире бок о бок живут настоящие люди и выдуманные кем-то неосязаемым, кем-то, возомнившим себя богом. К таким выводам я пришла, размышляя бессонными ночами на протяжении нескольких последних месяцев. Реймун уехал, и меня никто не донимал настойчивым вниманием. Я превратилась в приведение, живущее в гостевой комнате. В избушке я была такой же... исчезающей.

Мимо меня, кряхтя, прошёл слуга с чемоданами лорда Санзета, не отрывающего взгляда от моего лица. Если предположить, что он здесь с момента впадения в кому, то для него прошло далеко не сорок лет, а в десятки и в сотни раз больше. В этом мире нельзя повзрослеть на восемь лет даже за сотню. Санзет приблизился и направился следом за слугой, переодеться к обеду. Дорожная, но тем не менее яркая талуза в "пыли". Я впервые за много месяцев искренно легко улыбнулась -- годы не властны над характером того, кого все знали под именем Алексей Трочвин, но еле заметный шрам на виске не скрыть волосами, отращенными по местной моде.

– - Так вы знаете друг друга?
– - удивлённо спросила Фламенко, когда гость скрылся в коридоре второго этажа.
– - О тебе до сих практически ничего не известно. Ни кто ты, ни откуда. Только происхождение, равное нашему роду.

– - Вам достаточно знать, что я потеряла дом, спасая жизнь Реймуна Сальвера. Этого мало?
– - в ответ спросила я, вновь потеряв всякий интерес к происходящему.

Леди Сальвер поджала губы, а лорд Гаусельм гневно взглянул мне в глаза. При старшем сыне они не допускали подобных вольностей. Но и я не могла учиться колдовству под пристальным вниманием тормаша. Если после первого упоминания о свадьбе, та наша с ним ссора на тему "Сильна ли твоя любовь ко мне?" и моего решительно-язвительного "Нет" с большой буквы, Реймун взялся за наблюдение на грани преследования. То, после издевательского "Да, я хочу за тебя замуж!", когда я не выдержала его постоянного присутствия рядом, -- он исчез. Из поля моего зрения его сдуло, как пёрышко в сильный ветер. Притом сдуло не только из комнаты и с этажа, но и из поместья вовсе.

Реймун, прихватив за собой друга -- Надаля Пеша, -- вернулся в столицу царства с великолепным, на его взгляд, названием Калрис, но я не видела мальчишку после памятных слов и моего абсолютного "согласия". Помню, я тогда долго смеялась над выражением его лица и резко изменившимся поведением. Жениться он не хочет. Ни в какую. Разве не мальчишка? Пусть по годам он взрослый, пять с половиной тысяч лет -- немало, но... он такое дитя. Сразу надо было сказать, что замуж за него хочу, тогда бы не пришлось ехать в поместье, где меня ненавидят все и каждый в отдельности. Леди и лорд Сальверы, его родители, за "нахлебницу"; Кентин Сальвер, его брат, за шутку с жабами, до смерти напугавшую его беременную жену; Маюрано Сальвер, его сестра, за самого Реймуна и его внимание, ранее принадлежавшем только ей одной.

Я последовала за гостем, сделав вид, что иду к себе в комнату. Это лицо, подпортившего мне жизнь в школьные годы, я не забуду никогда. Ничто не заставит меня забыть, как он напивался с друзьями, а мне приходилось отчитываться перед его матерью, где же сынок по ночам пропадает. Наркотики стали последней каплей. Эти отношения чуть было не стали для меня последним делом в жизни, но повезло. Мне, не ему. За свой кретинизм он ответил сполна, но мне кажется, сейчас лже-Санзет даже рад сложившимся обстоятельствам. Если он вообще помнит свою прошлую жизнь.