Чтение онлайн

– А если температура выше или ниже?

– Тогда расту, но медленнее.

– А когда ты цветёшь? Голова от твоего цветения не болит? – спросила Глупость, запихивая в рот финик.

– Цвету я в феврале, и голова от аромата моих цветов не болит. А почему ты спрашиваешь, Глупость?

– У Глупости сильно голова болела, когда цветочки алоэ появились.

Пальма не успела ответить. Из-за песочного холма вышел верблюд, за ним ещё и ещё! Они шли вереницей, ступали важно. На верблюдах сидели люди и радостно перекрикивались.

– Это караван. Люди радуются возможности передохнуть в тени моих листьев, напиться воды и отведать вкусных плодов.

Караван важно зашёл в оазис. Люди начали спрыгивать с верблюдов и располагаться под широкими листьями пальм. Они разворачивали ковры, доставали еду. Один смуглый мужчина взял закруглённый нож и полез по стволу нашей пальмы вверх. Сначала я испугалась. Но, приглядевшись, увидела, что мужчина улыбается и что-то напевает себе под нос:

«Если финики добыть, Можно голод утолить! Силы всем они дают, И верблюд мой тут как тут! Хлеб пустыни, хлеб пустыни — Самый главный ты поныне. Вкус твой сладкий всем известен, Буду я с тобою честен, Не сорву я все плоды, Нет для этого нужды. Хлеб пустыни, хлеб пустыни — Самый главный ты поныне. Путникам другим поможешь, Утолить их голод сможешь. Самый вкусный в мире плод, Так и просится он в рот».

Мужчина срезал большую гроздь фиников и спустился вниз. Передохнув, караван скоро вновь пустился в путь, а мы с Глупостью улеглись на гладких листьях и стали пить удивительно вкусный голубовато-белый сахарный сок, которым нас угостила пальма.

– А вот интересно, – заговорила Глупость, – сколько литров такого сока ты можешь дать?

– Литров триста.

– Батюшки! А сколько килограммов плодов?

– Килограммов двести.

– Ну, да. Ты же уже говорила. А почему тот мужчина спел «и верблюд мой тут как тут»?

– Потому что финики здесь едят не только люди, но и верблюды, и лошади, и даже собаки.

– Что же получается? Ты тут всем даёшь всё необходимое! И пищу, и питьё, и кров!

– Так и получается, потому что я в пустыне одна. Есть финиковая пальма в пустыне – есть жизнь.

Раздался скрип песка. Из-за холма снова показался верблюд.

– Ещё один караван, – важно сказала Глупость.

– Возможно, – ответила Пальма. – Караванщики все знают мой оазис. Но нет, это не караван. Это одинокий путник. Я его знаю, это лекарь.

– А ему здесь что нужно?

– Тоже, что и всем. Финики.

– Покушать?

– Лечить людей.

– Как? Ты тоже лекарственная?

– Нет, я не лекарственная, но мои плоды обладают лечебными свойствами.

– И какими?

– Финики помогают при сильном кашле, укрепляют зубы и кости, ведь они содержат много кальция. Если сахара в крови мало, начинается головокружение, а финики сразу повышают содержание сахара!

– Ну, ещё бы. Это ведь сам сахар и есть, только с косточкой, – со знанием дела повторила я бабушкины слова. Мне здесь очень нравилось.

«Не то, что на алоэ. Когда некуда было спрятаться от палящих лучей, и мы изнывали от жажды. А здесь! Красота. Жарко, конечно, но под широкими листьями пальмы палящие лучи солнца не беспокоят. Напиться можно вдоволь. Так хорошо, что даже спать хочется», – думала я.

И действительно слабый жаркий ветерок убаюкивал, поглаживая щёки. Лист плавно качался вниз-вверх. Тишину нарушало лишь сухое перешёптывание листвы. Веки закрывались сами собой. Глупость посвистывала на соседнем листе, она уже давно заснула. Прищурив глаза, я смотрела на небо и думала о караванах, которые медленно движутся по пустыне и …

ТУК-ТУК-ТУК.

Мои глаза открылись. Оказывается, я тоже заснула. Кто стучит? Наверное, Глупость опять что-нибудь придумала. Но нет. Глупость сидит на соседнем листе и смотрит на меня.

ТУК-ТУК-ТУК.

Значит, это не сон? Мы свесились вниз. Молодую пальмочку, что стояла рядом с нашей Пальмой, рубили. Новый караван вошёл в оазис. Люди уже сидели на коврах, пили из кувшинов и ели с подносов.

– Что это? – с тревогой спросила я.

– Так добывается особое лакомство, – вздохнула Пальма. – Сердцевина молодых пальм очень вкусная. По вкусу напоминает миндаль. Но такое удовлетворение желаний путников для нас смертельно.

– Молодая пальмочка погибнет?

– Уже погибла.

– Как же так! – расстроилась я. – Им мало сладких фиников?

– Люди часто бывают неразумны.

Мужчины начали сворачивать свои ковры. Они уходили из оазиса, который осиротел, потеряв одну молоденькую пальмочку.

– Иногда люди ведут себя странно. А ведь они знают, к каким страшным последствиям может привести гибель оазиса.

– К каким?

– К гибели людей, разумеется. Неурожай фиников для тех, кто живёт в песках, означает голод, а голод – это смерть. Так уже было. Целые поселения вымирали из-за того, что погибал оазис финиковых пальм.

Пальма грациозно качнулась.

– Но у людей короткая память.

– А сколько лет живут финиковые пальмы?

– В два раза дольше срока, отпущенного человеку.

– Это сколько значит? – спросила Глупость.

– Двести лет.

Я смотрела на другие пальмы, которые провожали уходящий караван печальным покачивание. Мне было очень грустно. Столько доброго делала финиковая пальма для людей, а они иногда платили ей чёрной неблагодарностью. Мне было неудобно за всех людей сразу, ведь я тоже человек. Я думала, думала, думала, ничего не слыша и не видя. Но громкий голос Глупости заставил меня очнуться:

– Смотрите! Соседнее дерево всё ободрали!

– Как? Где? – забеспокоилась Пальма.

– Ни одного финика не оставили!

– На нём не было фиников, – облегчённо вздохнула Пальма.

– Как не было?

– Мы двудомные растения.

– Какие? – переспросила Глупость.

– Двудомные. Два дома. Так говорится, а на самом деле это значит, что есть мужские пальмы, а есть женские. Плоды созревают только на женских пальмах. На мужских пальмах плодов не бывает. Та пальма, на которую ты смотришь, мужская.