Чтение онлайн

Пеларгония покачала листочками.

– Это не совсем верно… Да, все мои пышно цветущие родственники действительно имеют запах, как сказать… специфический. Возможно, для кого-то даже неприятный. Но есть и другие… Я вам вот что расскажу! Вы знаете, что эфирное масло используют для духов?

– Нет, – хором ответили мы с Глупостью.

– Добыть эфирное масло из растения – трудная задача. И чем сложнее его извлечь, тем дороже оно стоит. Самые дорогие на свете эфирные масла у цветов тубирозы и магнолии.

В моих глазах, наверное, появилось удивление. И Пеларгония сказала:

– Вы не знаете эти растения… Роза! Вы наверняка знаете розу! Её эфирное масло тоже дорогое. Но масло пеларгонии может заменить масло розы.

– Потому что дешёвое, – скривилась Глупость. – Дешёвое хорошим не бывает. Я же говорю, омерзительный запах! И как это оно может что– то заменить, непонятно.

Я незаметно лягнула Глупость ногой.

– Не все пеларгонии одинаковы! Пеларгония розовая и душистая обладают тончайшим, изысканным ароматом! Их эфирные масла добыть проще, чем масло роз, вот и вся разница!

– А ты какая Пеларгония? – спросила я.

– Сейчас скажет, что сказочная, – ответила Глупость.

– Сказочная, – радостно отозвалась Пеларгония.

– А это значит, ты можешь…

– А это значит, что вы вдохнёте самый нежный из моих ароматов!

Я смело наклонилась над листьями Пеларгонии и вдохнула.

Удивительно сильный, сладкий, насыщенный аромат, слегка напоминающий аромат роз защекотал нос и закружил голову! Всё понеслось вокруг с бешеной скоростью…

Первое, что я почувствовала, был холод. Открыв глаза, я увидела бесконечное поле. До самого горизонта! Я снова была крохотной и сидела на невысоком, метра полтора, кустарнике.

– Это африканское поле? – спросила Глупость, приютившаяся рядом.

– Это саванна, – гордо ответила Пеларгония. – Между тропическими лесами и пустынями лежат африканские степи – саванны.

– Ну, сегодня столько всего, хоть записывай, – клацая зубами, откликнулась Глупость.

Я смотрела вдаль и, поёжившись, про себя повторила это красивое новое слово: «Саванна! Саванна!»

Холодный ветер сильно дунул в лицо. Он принёс удивительные запахи, горькие и сладкие одновременно. Солнце пряталось в облачной мгле, но совсем не грело. Вдали голубели горы. До их подножья не было видно ни одного деревца, только кустарники и трава.

– Это точно Африка? – тут же раздался голос Глупости.

– Конечно, – развеселилась Пеларгония. – Только я забыла вас предупредить об обратном положении сезонов.

– Чего?

– Я тоже не поняла, – покраснев, ответила я.

– Ваш дом в северном полушарии, а мой дом в южном, ведь мы сейчас на самом юге Африки. Когда на северном полушарии лето, то на южном в это же время зима. Сейчас июнь – это холодный и дождливый сезон года в Африке. Но сегодня хороший день, дождя нет.

– Да уж, повезло, – подпрыгивая на листе и притопывая, заорала Глупость. – Я уже замёрзла! Обратно хочу! Немедленно! Она так кричала, что сорвала голос и стала шипеть, смешно открывая рот.

– Допрыгалась, – тихо проговорила я.

– Ничего страшного, – ответила Пеларгония. – Завернитесь в мои пушистые листья, это поможет от ветра. А тебе, ворчунья, я дам своего масла, оно лечебное, как раз при потере голоса помогает.

Тут же на листочке Пеларгонии появилась небольшая капелька масла, к которой подскочила Глупость. Наклонившись и попробовав масло, Глупость успокоилась, затем завернулась в пушистый лист и спросила:

– А ещё от чего твоё масло помогает?

– О! От очень многих болезней! От головной боли, например. Ещё мой сок может растворять камни в почках, он исцеляет ревматизм и даже останавливает кровь. Но самое главное моё свойство заключается в том, что я могу убить почти любую инфекцию, которая старается попасть в человека с дыханием. Поэтому меня так ценили в бедных кварталах самых разных стран по всему миру. Ведь беднота часто не имела денег на лекарства. А я своим ароматом оздоровляла воздух в тесных и убогих домиках. Снимала усталость и улучшала сон. Поэтому меня называли цветком городской бедноты. Эти люди любили меня и верили в целебную силу.

Я слушала Пеларгонию и представляла низкие серые домики с покосившимися стенами и кривыми оконцами, на которых стоят яркие цветы Пеларгонии.

Ветер дунул и пробрался под закутавший меня лист. Я задрожала.

– Нам действительно повезло, ведь если бы вы оказались здесь в феврале, то могли получить солнечный удар! – говорила Пеларгония, заново укутывая меня своим листом. – А сейчас пусть не жарко, зато посмотрите, как красиво!

Солнце выглянуло из облачной накидки, и саванна заиграла тысячами красок!

– Сколько цветов! Всё в цветах! – закричала я.

Вокруг не было кустика, травинки, где не сидел бы цветочек. Стало так весело, что я забыла про холод.

– Условия жизни в саванне очень суровые, – продолжала Пеларгония. – Летом холодные дожди, зимой иссушающая жара. Поэтому и растения здесь приспособлены удивительным образом.

– Как это? – деловито уточнила Глупость.

– Растения должны уберечь себя от засухи. Вы только присмотритесь к нашему царству вечнозелёных и жёстколистных кустарников…

«Хорошо бы побежать, по этому пёстрому морю наперегонки с ветром!» – подумала я.

– Это невозможно, – сказала Пеларгония, и я не удивилась, что услышала ответ на мои мысли. – Под ногами кустарник, но кустарник колючий! Тут не то, что пробежаться, пройти трудно. Это только кажется, что поверхность гладкая да мягкая!

Я пригляделась внимательнее. Действительно, много растений с колючками и шипами.

«Какие растения здесь странные», – подумала я.

– Тут не растения, а уродцы кругом, – поджала губы Глупость.