Чтение онлайн

– А ты сейчас такая?
– спросил Крошка Енот, не веря глазам.

– Именно такая, - закивала Обезьяна и протянула ему косяк.
– Давай улыбнемся вместе.

И они дружно улыбнулись своим рожам, которые пруд отразил настолько же равнодушно, сколь и луну, которая тоже там, недосягаемая, неизвестно чем занималась.

Обратно новые друзья шагали в обнимку и пели:

"Я никогда не ловил луну в реке рукой,

Но я почту за честь."

– Мама, я телку привел!
– заявил Крошка Енот с порога.

– Наконец-то, - облегченно вздохнула мама.

От гражданского брака родилось существо, вызвавшее у всех Улыбку, от которой всем стало светлей - и Слону, который приперся, и Удаву, и Попугаю: словом, всей местной тусовке, которые, к огорчению мамы, устроили в ее доме притон. И даже Маленькой Улитке стало светлей, потому что косяк ей забили в самую раковину, да там и забыли. Она потом натворила много дел, когда разошлась.

45. Мэри Поппинс - до свидания!

Мэри Поппинс сидела прямая, как ее зонтик с головой попугая в виде ручки.

– Джон и Барбара Бэнкс!
– произнесла она ровным голосом.

Близнецы вскочили.

– Вы продали Варфоломея собачнику и получили за него деньги, - отметила Мэри Поппинс.
– Между тем, вам отлично известно, что с недавних пор Варфоломей состоит в частном владении. Итак?

Джон и Барбара непроизвольно разжали кулачки. Монеты со звоном посыпались на пол.

– Хорошо, - кивнула Мэри Поппинс.
– Вы вернете эти деньги собачнику с процентами из вашей свиньи-копилки.

Близнецы бросились собирать пенсы и полупенсы.

– Джейн Бэнкс, - продолжила Мэри Поппинс.
– Тебя опять видели на улице Пикадилли. Как это понимать?

Джейн потупилась. Мэри Поппинс сдвинула брови:

– Джейн Бэнкс!
– повысила она голос.
– Я не слышу ответа!

– Я больше не буду, - прошептала та.
– Я больше туда не пойду. Меня заставил бакалейщик...

– Хорошо, - Мэри Поппинс сделала пометку в своей записной книжке.
– Мы будем считать, Джейн Бэнкс, что это никогда не повторится.

– Конечно, Мэри Поппинс, - прошептала Джейн.

– Ну, а с тобой, Майкл Бэнкс, случай особый, - Мэри Поппинс произнесла это тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
– Боюсь, что завтра тебе придется повидаться с мисс Эндрю, - она посмотрела наверх, где был второй этаж.
– Обычные меры воспитания на тебя не действуют.

Майкл угрюмо молчал, ковыряя носком ботинка пол.

– Вы все поняли?

Дети дружно закивали.

Мэри Поппинс улыбнулась неожиданно нежной улыбкой:

– Ну, тогда на сегодня все. Вы можете уйти отсюда и заняться полезным трудом.

Дети стайкой вылетели из детской комнаты милиции, на бегу вопя:

– Мэри Поппинс, до свидания! Мэри Поппинс, до свидания!

– Мэри Поппинс, прощайте, - уже на улице процедил Майкл Бэнкс, нащупывая в кармане выкидной нож. Он послюнил палец и выставил его: все верно, дул западный ветер.

46. На волосок от беды

– Волька!
– кричал Хоттабыч в сотовое устройство. Ответы же он выслушивал, чуть сдвинув чалму.
– Волька! Мне очень не нравится капитализм. Мне нравилась страна Советов. Ты не тот Волька... Зря он обменял меня на марки...

– Хоттабыч, миленький!
– кричал Волька.
– Убери своих ифритов с Кавказа! Страны Советов больше нет.

– А хочешь, будет?
– ответил Хоттабыч.

Волька хребтом ощутил натяжение волоска, готового оборваться.

– Я подумаю, Хоттабыч, - сказал он быстро.
– Я хорошенько подумаю. Но только убери ифритов...

– Хорошо, ифритов не будет, - волосок, выдернутый из белой бороды, тоненько зазвенел.
– Но и ты, Волька...

– Конечно, конечно. Я отведу авиацию. Но знаешь, Хоттабыч, этот саммит... он очень важный, не трогай его.

– Нет!
– вскипел старик.
– Они противны Аллаху!

– Хоттабыч, я ведь тоже там буду, - умоляюще выпрашивал Волька.- Ты же хочешь снова страну Советов? Так вот: я ее постепенно, постепенно...

– А я могу сразу!
– крикнул Хоттабыч. И Волька понял, что дед снова вцепился в бороду.

– Не надо!
– завопил он, вспоминая, как сразу образовалась страна Советов.

– Ну, как хочешь, - обиделся старик.
– Я думал, как лучше. Хорошо, я не трону саммит, если ты туда поедешь. Но этих империалистов...

– Черт с ними, с империалистами, - разрешил Волька.
– Круши, но только не заражай соседей.

– Твое слово для меня закон, - Хоттабыч отключился.

"Оно для всех закон", - подумал Президент, укладывая кремлевскую трубку.

Усама бен Ладен огладил бороду и вычеркнул саммит из перечня намеченных целей. Затем взял очередной конверт, накрошил туда белой пудры из бороды, нацарапал: "США, Техас, ранчо..."

47. На улице - Сезам!

– Откройся, Сезам!

Тишина.

– Откройся, ты... Персик? Дынька? Оливка?

Гробовое молчание.

– Да я же знаю, что все-таки - Сезам!

Ни звука.

– Тыковка?

Ни слова.

– Свеколка?

Ни смешка.

– Сезам, ну откройся же!...

Похоронное безмолвие.

– Сезам, в бога душу мать, открывайся!

Презрительное затишье.

– Сезам, ну хотя бы чуть-чуть приоткройся...

Чадра откинулась волосатой рукой. Из женских одежд высовывался Одноглазый Хасан. Он протянул руку и отобрал у Али-Бабы винтовку со штыком.

– Верещагин, не заводи баркас!
– успел прокричать Али-Баба.

Но его уже пригвоздили штыком к булыжной мостовой, а голос Окуджавы запел за кадром: "Спой! Песенку! Всем Друзьям! На улице Сезам, на улице Сезам!"

Баркас приближался, медленно переваливаясь.

Бурлила пена.

Сорок разбойников спешили на помощь Хасану, высматривая с лошадей кресты на дверях омоновцев и собровцев.

"Сейчас поближе подойдем", - пробормотал Верещагин.

48. Нарния навсегда