Сказки летучего мыша
Шрифт:
Такого не могло быть – однако происходило. «Объект-2» переложил катану в левую руку – правая болталась ненужной обузой, сгибаясь в лишнем месте. Дикая боль, которая неизбежно должна была возникнуть при этом в трущихся обломках кости, – не возникала. Или Зарицын не обращал на нее внимания.
«Анестетики?» – неуверенно подумал Женя, и тут же отмел мысль. Ерунда, доза потребуется лошадиная, никто не станет обезболивать все тело перед схваткой, не зная, куда может угодить удар…
Струя аэрозоля произвела на Зарицына не большее впечатление, чем аналогичная струя воды: отплевался, проморгался, – и всё. И теперь настойчиво пытался прикончить писателя.
Маркевич не был снайпером-профессионалом. И нуждался в секунде-другой для прицеливания… Но он никак не мог улучить момент для верного выстрела – чтобы поразить одного из схватившихся мужчин, не зацепив другого.
Обманув противника хитрым финтом, катана взлетела в воздух – и рухнула вниз невидимым глазу ударом. Женя понял, что она играючи перерубит подставленную палку, а затем – голову писателя. И что через секунду на ногах останется лишь Зарицын…
Маркевич задержал дыхание и плавно выбрал слабину пуска.
Фехтованием писатель Кравцов никогда в жизни не увлекался. А вот драться на палках в юности доводилось… Но доставшееся в наследство от Ворона орудие мало подходило для такого дела. Оказалось излишне тяжелым – похоже, внутри действительно скрывался мощный металлический стержень. Сокрушительному первому удару это помогло – а потом только мешало.
Сашок левшой отнюдь не был. К тому же левый глаз его прикрывала повязка. И поначалу это уравняло шансы. Но лишь поначалу. Все попытки Кравцова развить успех: выбить меч или сломать вторую руку, – Сашок с трудом, неловко, но парировал. И сам атаковал – размашистыми боковыми ударами. Не слишком быстрыми, поначалу неуклюжими, но достаточно сильными. Кравцов успевал подставлять палку, «снимать» удары, переводить полет смертоносной стали в другую плоскость…
Катана со свистом разрезала воздух. Кравцов медленно отступал. Наташа следила за схваткой расширившимися глазами – но больше не делала попыток вмешаться.
Удар, удар, удар… От палки отлетали щепки. Долго так продолжаться не могло. Сашок явно осваивался, действуя непривычной рукой. Стоит ошибиться или хотя бы споткнуться – и всё. Конец.
Кравцову показалось, что он сможет дотянуться, достать концом палки кисть руки, сжимающей катану… И он попытался. Сашок, похоже, ждал именно этого. Клинок мгновенно, словно не подчиняясь инерции, изменил траекторию – и обрушился сверху. Кравцов чудом успел подставить тяжеленную палку – с тоскливым чувством, что она сейчас разлетится пополам. А затем – тоже пополам – разлетится его голова.
Сталь столкнулась с деревом – и отскочила. Сила удара отшвырнула писателя назад. Сашок бросил удивленный взгляд на катану – на лезвии появилась свежая зазубрина…
Кравцов тут же воспользовался его секундной заминкой – попытался достать колющим выпадом в грудь… Во многом это был жест отчаяния – палка не шпага, и ее резиновым набалдашником не больно-то кого заколешь…
Сашок отмахнулся почти небрежно, и…
И тут произошло странное. Глухой хлопок. Палка в руке Кравцова сильно дернулась назад. Сашок тоже дернулся, катана бессильно опустилась… Удивленный Кравцов не успел воспользоваться его замешательством и нанести решающий удар – противник свалился ему под ноги.
На губах Сашка показалась кровь. На левой стороне груди набухло кровавое пятно – небольшое, с рваным отверстием в центре.
Недоумевая и подозревая какой-то подвох, Кравцов следил за неподвижным противником. Окровавленные губы шевельнулись – и замерли…
Кравцов, уже догадавшийся в чем дело – и ошеломленный своей догадкой, – перевернул палку. В новеньком резиновом набалдашнике появилось небольшое отверстие. Кругленькая аккуратная дырочка… В ноздрях Кравцова до сих пор стоял жгучий аромат перца – но он не сомневался: из дырочки наверняка тянет кислым запахом сгоревшего пороха…
Наташа издала невнятный звук, показала рукой ему за спину. Кравцов обернулся. От развалин к ним бежал человек в камуфляжной форме. Выражение лица бегущего отражало одну-единственную эмоцию – сильнейшее удивление…
Подбежав, первым делом Женя Маркевич огляделся по сторонам – в пустынном парке никого. Затем взялся за руку «объекта № 2» – пульса нет. Готов… Прямо в сердце.
Оттащил тело к вагончику, уложил вплотную к фундаменту. Писатель и женщина наблюдали за его действиями молча и неподвижно. Не оправились от шока…
Маркевич подошел, потянул палку из рук Кравцова.
– Разрешите? Ваша игрушка?
– Вы от Чагина? – запоздало спросил писатель.
– Да, – ответил Женя после секундной паузы. – Я из «Рапиры».
Он быстрым жестом продемонстрировал удостоверение (Кравцов едва успел разглядеть фамилию) и вернулся к теме:
– Сами тросточку смастерили?
– Нет… Досталась в наследство от одного старика… Понятия не имел, что она с секретом…
Женя Маркевич стал удивленно рассматривать палку, оказавшуюся не только палкой.
– Ну и дедок… – удивленно присвистнул он спустя пару минут. – Прямо Джеймс Бонд натуральный…
Секрет оказался несложен – достаточно было нажать на один из сучков и потянуть назад верхнюю часть палки. Она отошла со щелчком. Показался вороненый металл, под ноги Маркевичу выпала гильза – винтовочная, новенькая, блестящая…
– Однозарядка, – пояснил Женя. – По типу самопальных ручек-пистолетов, были такие в моде в свое время… Но эта гораздо больше. Укороченный ствол и патронник от трехлинейки, затвор и спусковой механизм самодельные… Ну-ка…
Он сдвинул конструкцию, вновь принявшую вид мирной палки. Стал по очереди нажимать на остальные сучки – срезанные почти вровень с гладкой деревянной поверхностью. После нажатия на третий сучок раздался звонкий щелчок ударника.
Кравцов подумал: если бы он заранее знал, что случайное движение его пальца убьет человека, – нажал бы? И сам себе ответил: да. Ни раскаяния, ни жалости он не ощущал. Было бы время добраться до дробовика – выстрелил бы в Сашка точно так же…
– Спуск… – констатировал Женя очевидное. – А внизу – встроенный глушитель. Интересная, однако, случайность… Как удачно на нужную точку вы нажали… И в нужный момент… Бах! – и ровнехонько в сердце…
Он испытующе посмотрел на Кравцова.
Писатель пожал плечами: совпадение, дескать. Хотя сам не сомневался – никакой тут случайности нет. Опять кто-то ему помог – как тогда, со складным ножиком… Но кто? Летучий Мыш? Или сама Тварь, имеющая какие-то виды на писателя Кравцова? Или… Или Летучий Мыш – лишь одна из ее ипостасей?
Он нагнулся, поднял гильзу. На донце цифра 43 – сорок третий год… А на вид вчера сошла с конвейера. Кравцов сказал с мрачной уверенностью:
– Наташа, из этой самой штуки Ворон убил Пашку…