Чтение онлайн

В том, что Тень, о которой у нас пойдёт речь, была брошена на асфальт, нет ничего удивительного: тени ведь куда угодно бросают. Я даже знаю одного человека, который бросил тень на всех нас, но после этого он стал мне настолько неприятен, что я даже имя его забыл.

Так о чём я… Ах, да: то, что тень бросили на асфальт, было неудивительно. Неудивительно, но болезненно: падать на асфальт, как известно, и вообще не слишком приятно.

— Ой, — сказала Тень-Брошенная-на-Асфальт и схватилась рукой за разбитое колено.

Ей ничего не ответили — и она в задумчивости продолжала:

— Лучше бы меня бросили на траву. Или на песок.

Ей опять ничего не ответили — и тогда она совсем тихо добавила:

— Лучше бы меня вообще не бросали…

Но никаких сомнений не было: её бросили.

Тень посмотрела вокруг себя и увидела лежавшую на асфальте зелёную бумажку.

— Здравствуйте, милая Зелёная Бумажка! — от всей души сказала Тень. — Вас тоже бросили?

— Меня потеряли, — уточнила Зелёная Бумажка и гордо добавила: — Таких, как я, не бросают.

— Простите меня, пожалуйста, за мой бестактный вопрос, милая Зелёная Бумажка, — сразу же раскаялась Тень.

— И не смейте называть меня «Зелёной Бумажкой». Мое имя Купюра.

— Какое красивое имя! — восхитилась Тень. — Мне страшно не ловко, что я назвала Вас Зелёной Бумажкой… но я же не знала Вашего настоящего имени, дорогая Купюра!

— Вот теперь правильно, — похвалила её Купюра. — Именно дорогая Купюра: видите, какая на мне цифра?

— Единица, — прочитала Тень. — Единица и за ней три нуля.

— То есть тысяча, — охотно объяснила Купюра. — Я тысячная Купюра. Это большие деньги. Представляете, как горюет тот, кто потерял меня! И как счастлив будет тот, кто меня найдёт!

Тень не очень хорошо представляла себе это, но из вежливости, конечно, сказала:

— Очень хорошо представляю!

Тут Купюра вгляделась в неё попристальнее и с недоверием произнесла:

— А на Вас я что-то вообще цифры не вижу… Это странно. Какая у Вас ценность?

— У меня нету никакой ценности, — ответила Тень. — Я тень. Меня только и делают что бросают.

— В этом нет ничего удивительного, — сказала Купюра. — Я бы тоже Вас только и делала что бросала! Не имеет смысла оставлять у себя то, в чём нет никакой ценности.

— Не имеет… — согласилась Тень.

Они помолчали.

— Странно, кстати, что Вас вообще подбирают, — снова заговорила Купюра. — Вот я бы, например, ни за что Вас не подобрала. А просто бросила бы, где стояла, — и забыла.

— Так со мной, кажется, и поступили, — Тень вздохнула. — И больше, наверное, никогда не подберут.

— Вот уж в чём на Вашем месте я бы не сомневалась, — заверила её Купюра.

В этот момент Купюру подхватил и унёс ветер.

— Теперь ветер будет очень богатым, — подумала Тень. — И сможет купить себе всё, что захочет… например, целых сто порций мороженого.

Не успела она это подумать, как заметила, что начинает сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее двигаться по асфальту — точно вслед за высоким человеком в плаще… тем самым, который и бросил её на асфальт.

— Минуточку, — сказала Тень. — Не подбирайте меня, у меня нет никакой ценности.

Высокий Человек остановился и посмотрел на неё с изумлением.

— Почему Вы решили, что я подбираю Вас? — спросил он.

— Да потому что Вы же меня и бросили, — напомнила ему Тень. — Вы всегда меня бросаете.

— А вот и неправда, — сказал Высокий Человек. — Ничего я Вас не бросаю!

— Бросаете… — вздохнула Тень. — Например, в последний раз Вы бросили меня на асфальт — и я разбила колено. Вот…

Тут она показала Высокому Человеку разбитое колено — и тому сразу стало стыдно за своё поведение. Он покраснел и сказал:

— Извините, пожалуйста, моя дорогая Тень! Я не нарочно… я просто как-то не обращал на Вас внимания.

С этого времени Высокий Человек стал вести себя совершенно по-другому. Он никогда больше не бросал Тень — ни на траву, ни на песок, ни, тем более, на асфальт. Всякий раз, когда он готов уже был бросить Тень, он опоминался и вместо этого осторожно клал её у своих ног на специальный шерстяной коврик, который отныне всегда носил с собой.

Тень сворачивалась на коврике в комочек и никогда не забывала сказать:

— Большое спасибо!

А Высокий Человек с улыбкой брался за верёвочку, привязанную к коврику, и начинал аккуратно везти за собой уютно устроившуюся на нём Тень.

На лужайке Детский Танец жил. Когда дети приходили на лужайку, они просто ничего не могли с собой поделать — так им хотелось сразу же начинать танцевать.

— Вы хоть поешьте сначала мороженого с кока-колой, — говорили детям взрослые, — а потом танцевать будете.

Но дети не ели, а только танцевали и танцевали, потому что Детский Танец увлекал их.

— Как это ты детей увлекаешь? — всё спрашивал Гриб-Мухомор, который каждый год вырастал в лесу под одним и тем же кустом.

— Да я и сам не знаю как, — улыбался в ответ Детский Танец, на минуту переставая напевать себе под нос и глядя на Гриб-Мухомор ясными глазами.

— Меня, например, ты совсем не увлекаешь, — признавался Гриб-Мухомор. — Я как стоял себе, так и стою.

— И меня не увлекаешь, — включался в разговор Пень-в-Стороне. — Вот смотрю я на тебя — и танцевать мне просто ну нисколько не хочется! Даже странно…

— Действительно странно… — окончательно переставал напевать Детский Танец. — Просто совсем-совсем не хочется — ни вот столечко?

— Ни даже вот столечко! — непреклонно отвечал Пень-в-Стороне.

— И мне тоже, — вторил ему Гриб-Мухомор.

Обычно Детский Танец после таких разговоров умолкал, но сегодня, неожиданно для себя, спросил у обоих:

— А чего вам хочется?

— Мне, например, ничего не хочется, — отчитался Гриб-Мухомор. — Мне нравится стоять так, как я стою.

— И всё? — у Детского Танца даже руки опустились.