Чтение онлайн

Однажды мать сказала:

– Дети, я сегодня целый день должна пробыть на базаре, надо продать фрукты и маниоку с нашего огорода, а на вырученные деньги купить соленой рыбы и сахару. А вы за это время очистите мне большую корзину риса. Ты поможешь Дочке, Сестрица?

– Да, матушка.

Девочки помогли матери поднять на голову тяжелую корзину с фруктами и маниокой, и мать пошла со двора. Сестрица сказала:

– Возьмем сразу рис из амбара? Тогда колосья хорошенько подсохнут, прежде чем мы станем их толочь.

Но старшая девочка ответила, зевая:

– Мне что-то неохота. Знаешь что? Тащи ты снопы из амбара, а я буду обрезать колосья!

Сестрица вскарабкалась по крутой лесенке в амбар, вытащила своими маленькими ручками один сноп за другим и сложила их на земле. Потом она позвала:

– Дочка, снопы уже лежат. Придешь обрезать колосья?

– Ах, приставала! Не можешь сама обрезать колосья? А я разложу их просушить.

Сестрица срезала колосья и спросила:

– Дочка, хочешь разложить колосья сушить?

– Ну и надоеда же ты! Не можешь сама разложить их? А я положу их в колоду!

Сестрица разложила колосья и отгоняла от них птиц, пока все хорошенько не подсохло. Тогда она позвала:

– Дочка, колосья высохли. Положишь их в колоду?

– Вот прилипала! Не можешь сама отнести? А я буду толочь.

Сестрица набрала колосьев и отнесла в ступу; потом еще, еще... пришлось довольно долго бегать взад-вперед. Наконец она сказала:

– Дочка, иди молотить, колосья уже в ступе.

– Ох, отвяжись, сделай это сама, а я провею. Пришлось Сестрице толочь рис. Это было нелегко - изо всей силы опускать тяжелый пест на колосья и выбивать из них зерна. Ее ручки очень устали, и она едва проговорила:

– Дочка, иди веять, рис обмолочен.

– Вот прицепилась, не можешь сама провеять? А я тогда потолку их второй раз.

Сестрица взяла большую плоскую корзину, в которой женщины веют, положила туда немного обмолоченного риса вместе с половой и стала легонько подбрасывать. Ветер сдувал полову, и она оседала по краям, а рис собирался в середке.

Наконец рис был весь очищен, а руки Сестрицы будто налились свинцом от усталости. И тогда позвала она умоляющим голосом:

– Дочка, давай теперь потолки рис второй раз в ступе, отбей шелуху!

– А сама не можешь, липучка? Я его потом просею и ссыплю в корзину.

Пришлось Сестрице и отбивать шелуху, и отсеивать отруби. Чистые, гладкие зерна риса она ссыпала в корзину. Слава богу, дело было сделано. Но вся она была в шелухе и мякине. Взяла Сестрица полотенце и кувшин и пошла к ручью искупаться и принести свежей воды.

Как только она ушла, Дочка вывалялась в полове и мякине и выглядела так, словно целый день работала. Когда мать пришла, она спросила Дочку:

– Ну как, натолчен рис? А Сестрица помогала тебе?

– Да, матушка, рис натолчен, посмотри сама. Но Сестрица мне совсем не помогала, я все сделала сама. Она только прихорашивается и бегает купаться.

В этот миг Сестрица вернулась с ручья, свежая после купания. Ее мокрые волосы были связаны узлом.

– Я очень сердита на тебя, Сестрица, - сказала мать.
– Смотри, как выглядит Дочка, на которую ты оставила всю работу!

Только хотела Сестрица сказать, как было на самом деле, но мать, ничего не слушая, побила ее и отослала к ручью мыть пальмовые листья, с которых они ели (См. примеч. 4 к № 8). Это была нелепая затея - мыть пальмовые листья. Их выбрасывают и срывают новые. Но мать хотела наказать Сестрицу.

Заплакала Сестрица и пошла к ручью отмывать листья. Но руки ее устали, и листья один за другим выскользнули и уплыли по течению. Пришлось вернуться ни с чем и сказать матери:

– Матушка, листья выпали у меня из рук.

Тогда иди вдоль ручья и ищи, куда их унесло. И пока не найдешь, не возвращайся!
– в сердцах ответила мать.

Заплакала Сестрица еще пуще и побежала к ручью искать листья. В ручье она увидела маленького рачка и спросила:

– Рачок, может быть, ты видел три листа - тарелки моей матушки? Ручей унес их, и я не смею вернуться, пока не найду.

– Нет, я не видел, пойди-ка спроси у моего брата рака! Сестрица пошла вдоль ручья, пока не увидела рака.

– Рак, может быть, ты видел три листа-тарелки моей матушки? Ручей унес их, и я не смею вернуться, пока не найду!

– Нет, я не видел, пойди-ка спроси краба, который живет пониже!

Пошла Сестрица дальше, пока не увидела краба.

– Краб, может быть, ты видел три листа-тарелки моей матушки? Ручей унес их, и я не смею вернуться, пока не найду!

– Нет, я не видел, но, может быть, их видела речная рыба, которая живет ниже!

Но речная рыба тоже ничего не видела и послала Сестрицу к морской рыбе, совсем далеко, туда, где ручей впадает в море.

Морская рыба сказала:

– Мне очень жаль, милая детка, но я не видела твоих тарелок. Чуть подальше живет великанша, спроси ее. Если она не знает, то никто не знает, потому что великанша - великая колдунья.

Морская рыба так дружелюбно, участливо говорила с Сестрицей, что та послушалась и пошла дальше. На берегу моря действительно стояла хижина. Остановилась Сестрица у дверей и позвала:

– Бабушка, бабушка великанша!
– Так ее учили: всем старым женщинам надо говорить «бабушка».

Колдунья проворчала:

– Кто там?

– Это я, Сестрица. Морская рыба сказала, что вы, может быть, знаете, куда унесло листья-тарелки моей матушки.

– Заходи, детка, заходи!

Девочка вошла в хижину и увидела огромную страшную старуху с торчащими клыками и косами, похожими на змей. Старуха сказала громовым голосом:

– Я тебе помогу, но сперва ты мне постряпай, детка!

– Хорошо, бабушка-великанша, - пролепетала Сестрица.
– Где печной горшок?

– Там, в кухне, под лавкой.

Пошла сестрица в кухонный домик, заглянула под лавку и вскрикнула:

– Ой, страсть какая! Человеческий череп. Ведьма не расслышала и переспросила:

– Что ты там говоришь о моем горшке?

– Ничего, ничего, очень хороший горшок, - ответила, дрожа, Сестрица.
– А где мне взять воды, бабушка?

– Там, в корчаге.

Сестрица открыла корчагу и вскрикнула: