Чтение онлайн

Королева с дочерью и её женихом стояли на берегу лесного озера, и, как ни в чём не бывало, глухо шумели его тёмные воды там, далеко внизу…

Разгневалась на дочь Сказка-королева, хотела разбранить её при госте, да побоялась.

Хуже не было бы! Чего доброго, не женится ещё, отдумает король!

А король улыбнулся только. И показалось или нет Сказке, только повязка у него чуть сползла с левого глаза и лицо чуточку больше открылось.

Ещё больше заволновалась Сказка, набросила опять покрывало на глаза Правды и с большим жаром стала рассказывать снова.

И чудные картины её рассказа опять развернулись перед женихом-гостем. Опять сладко зазвучал прекрасный, мелодичный голос Сказки, и под эти чарующие звуки подъехала лёгкая серебряная колесница, запряжённая белыми конями.

– Садитесь, король, я покажу вам другое моё царство! – произнесла Сказка и, легко впрыгнув в воздушный экипаж с дочерью и гостем, понеслась к небу, к золотым звёздам.

Там они увидели роскошные замки, причудливые, беседки и голубые сады, все залитые дивным, серебристо-малиновым светом. Какие-то странные крылатые существа, прозрачные, как лунные лучи, окружали теперь их колесницу. Золотые звёзды, казавшиеся с земли ярко горящими фонариками, здесь оказывались огромными золотыми дворцами и замками. У одного из таких замков остановились серебряные кони. Крылатые прозрачные существа бросились проворно и ловко прислуживать приехавшим и предупредительно помогли им выйти из серебряной колесницы. Королева пригласила своего гостя войти в золотой дворец… Тот перешагнул порог его и тихо вскрикнул: несметные сокровища наполняли огромные залы… Тут были грудою навалены драгоценные камни – алмазы, яхонты, сапфиры, изумруды, рубины… Драгоценной рекою переливались брильянты… И у каждой такой груды стояло на страже крылатое существо, в виде страшного дракона, карауля сокровища…

– Вот мои богатства. Найдёте ли вы ещё что-нибудь такое на земле? – произнесла Сказка-королева, обращаясь к своему гостю.

Но тут снова худенькая ручка Правды быстро сорвала покрывало с глаз, и…

И… всё исчезло в один миг, а разгневанная королева, гость-жених и королевна-Правда очутились в лесной чаще у входа в замок Сказки-королевы.

Снова улыбнулся король-незнакомец, и опять показалось матери и дочери, что повязка с его глаз сползла ещё немного.

Бросила Сказка суровый взгляд на Правду-королевну и, наскоро прикрыв её лицо покрывалом, вновь повела свой рассказ.

Опять полились дивные, певучие звуки Сказки, и под эту музыку, чарующую и сладкую, ожил лес. Огромные сторожевые дубы превратились в рыцарей-великанов, гибкие тополи – в лесных нимф, древесные пни – в карликов-гномов, цветы – в нарядных красавчиков эльфов… Светляки зажглись в кустах, и весь лес осветился… Сверчки затрещали в траве, а певцы-соловьи слетелись к замку Сказки-королевы и засвистели-запели такую красивую, такую упоительную песню, что сама королева-Сказка, всё ещё не переставая рассказывать, закружилась под эту музыку по огромной, ярко освещённой зале дворца… За нею закружились великаны и нимфы, эльфы и карлики… Всё заплясало…

Ночные цветы раскрыли свои глазки и с жадным любопытством смотрели на волшебный бал.

– Вот видите, король, как всё хорошо и радостно в моём царстве, – произнесла с гордостью Сказка, снова обращаясь к гостю, – посмотрите, как веселятся мои подданные, как они всем довольны! И сколько могучих великанов, лесных карлов и воздушных эльфов подвластны мне!

Но едва только успела сказать это Сказка-королева, как Правда опять сорвала с глаз покрывало, и в одну секунду превратились великаны-рыцари в исполинов дубов, карлы – в лесные пни, лесные нимфы – в стройных тополей, а эльфы – в простые цветы. Разом опустел нарядный зал, потухли огни светляков, замолкли певцы-соловьи… Всё исчезло, скрылось, словно ничего и не было.

Пропала, исчезла и повязка с глаз короля. Он стоял теперь перед Правдой-королевной и её матерью во всём блеске своей красоты. Тёмные глаза его с любовью остановились на худом, некрасивом личике Правды, на её мрачно горящих глазах.

– Милая, милая Правда-королевна! – произнёс он ласковым, нежным голосом. – Давно я тебя знаю, давно ищу тебя по всему свету! И вот только теперь нашёл тебя наконец и уж не покину, увезу с собою. Не место тебе здесь, Правда. Я увезу тебя навсегда в большое людское царство; ты подружишься там с людьми, окружишь их своими заботами и ласками, и люди станут добрее и лучше от близости к Правде-королевне.

И ещё ласковее, ещё нежнее загорелся тёмный взгляд короля. И странно: чем больше смотрел он на свою невесту, тем лучше и лучше становилось некрасивое личико Правды, а когда он взял её за руку и подвёл к своей колеснице, чтобы навсегда отвезти отсюда Правду, Сказка не узнала дочери: мрачные глаза её сияли чудным светом, и нежный румянец счастья преобразил совсем её ожившие черты. И стала такой красавицей Правда, что Сказка-королева перед ней со всей своей красотой померкла, потускнела.

– Кто ты, прекрасный король? – прошептала Правда, простившись с матерью и заняв место подле жениха в его колеснице.

– Я король Справедливости и Правосудия, – громко и внятно произнёс король и, наклонившись, поцеловал Правду. – Мне одному без Правды жить немыслимо. Без неё не могу я один управлять моим царством. Мы с ней должны быть неразлучны и служить людям и повелевать ими в одно и то же время! Едем же, едем к ним, в далёкое, людское царство!

Сказал, – и взвились на воздух быстрые кони… Взвились и умчали колесницу с королём Справедливости и Правосудия и королевной Правдой.

А Сказка-королева в своём лесу осталась зачаровывать своими рассказами зверей, птиц, гадов и насекомых. Теперь её чарам не помешает проказница дочка… Не близко она… В далёкое, светлое, людское царство умчали её кони короля-жениха.

Алексей Михайлович Ремизов

(1877–1957)

Купальские огни[4]

Закатное солнце, прячась в тучу, заскалило зубы[5] – брызнул дробный дождь. Притупил дождь косу, прибил пыль по дороге и закатился с солнцем на ночной покой.

Коровы, положа хвост на спину, не мыча, прошли. Не пыль – тучи мух провожали скот с поля домой.

На болоте болтали лягушки-квакушки.

И дикая кошка – жёлтая иволга унесла в клюве вечер за шумучий бор, там разорила гнездо соловью, села ночевать под чёрной смородиной.

Тёплыми звёздами опрокинулась над землёй чарая[6] Купальская ночь.

Из тенистых могил и тёмных погребов встало Навье[7].

Плавали по полю воздушные корабли. Кудеяр-разбойник стоял на корме, помахивал красным платочком. Катили с погостов погребальные сани. Сами вёдра шли на речку по воду. В чаще расставлялись столы, убирались скатертями. И гремел в болотных огнях Навий пир мертвецов.

Криксы-вараксы[8] скакали из-за крутых гор, лезли к попу в огород, оттяпали хвост попову кобелю, затесались в малинник, там подпалили собачий хвост, играли с хвостом.

У развилистого вяза растворялась земля, выходили из-под земли на свет посмотреть зарытые клады. И зарочные три головы[9] молодецких, и сто голов воробьиных, и кобылья сивая холка подмаргивали зелёным глазом – плакались.

Бросил Чёрт свои кулички[10], скучно: небо заколочено досками, не звонит колокольчик, – поманулось рогатому погулять по Купальской ночи. Без него и ночь не в ночь. Забрал Чёрт своих чертяток, глянул на четыре стороны, да как чокнется[11] об земь, посыпались искры из глаз.