Чтение онлайн

— Эй, Грустинка! Тебе не повредит немного радости. Держи.

В ладони лёг невесомый белый кулёк.

— Что это?

— Попробуй. Тебе полегчает. У тебя очень унылый вид, и ты как будто не спала целую сотню лет. Если понравится — приходи ещё.

***

— Чёрт, Чи, это же торговцы наркотиками!! Как ты не сообразила?

— Я никогда не видела их раньше, — простодушно ответила Чихэро, соскребая ложечкой засохший подтёк на краю кружки. — Он был похож на брата рыбака из «КК». И немного радости мне тогда действительно не повредило.

— Сдаётся мне, в мешочке оказалась не просто радость, — всё ещё шокированный её простодушием, буркнул Михаил.

— О да! — Глаза у Чи загорелись, она отбросила ложку и ударила ладонью по столу: — Да! Наверное, после этого со мной произошло лучшее, что только может случиться в жизни. Я уснула, и мне приснился не просто мой рыбак. Мне приснилось, что я майко, ученица из школы по соседству. Я познакомилась с ним. Мы болтали целую неделю. Но потом кто-то позвал меня, пришлось уходить… Он обещал ждать меня вечером в идзакая.

— Идзакая?

— Так называются трактиры, — с досадой объяснила Чи. Миша заметил её вдохновенное, рассеянное свойство: рассказывая, она так погружалась в то, о чём говорила, что любой вопрос сбивал её с толку. — Я пообещала, что приду, и пришла, но чуть не опоздала…

***

В Санья редко заглядывала полиция. Соседи не общались между собой, мало у кого были друзья. Поэтому стук посреди ночи мог означать только одно: пришли настоящие хозяева трущоб.

Чи вынырнула из сна мучительно, но быстро, сразу же ощутив резкую головную боль. Глаза слепил мощный фонарь.

— Кто такая?

— Ч… Чо… — она пыталась загородиться от света, отползая вглубь гнезда из матрасов и одеял.

— Чо? Бабочка, что ли? Лети отсюда, бабочка, — приказал голос из темноты. Она не могла разобрать лица и всё ещё щурилась. Образы из сна перемешивались с грубой реальностью, и, с трудом перебирая руками и ногами, она на четвереньках поползла ко входу.

— Не сюда, — крепкая потная рука взяла её за шкирку и, словно лёгкую игрушку, отодвинула от дверей к подоконнику.

Ни о чём не спрашивая, плохо повинующимися со сна руками, Чи отогнула тяжёлую щеколду и выскочила на карниз. Чуть позже она не могла понять, как ей удалось спуститься целой. Узкий жестяной перешеек между подоконниками, водосточная труба, переполненные мусорные баки в кирпичной будке…

Приземлившись, она прижалась к земле. Сердце колотилось чаще, чем в день экзамена, когда в комнате, где несколько минут назад она разговаривала с юным рыбаком, раздались голоса. Чья-то фигура перегнулась через подоконник.

— Эй!!

Она откатилась в тень и сжалась, боясь пошевелиться. Прямо перед глазами на асфальте лежал вонючий бычок. Маленький жук упорно пытался сдвинуть его своим чёрным тельцем. Чи загадала: если у жука получится, всё обойдётся.

Створки наверху хлопнули, и на землю упал квадрат яично-жёлтого света. Позабыв о жуке, она вскочила и со всех ног бросилась прочь. В голове роились тёплые образы недавнего сна, вокруг мелькали трущобы Санья, и Чихэро, недавняя школьница, провалившая вступительный экзамен, помешанная на юноше из «КК», исчезнувшая среди ночлежек, неслась к железнодорожной станции Минова, чтобы ехать в единственный идзакая, о котором знала: кофе-магазин для отаку в Акихабара.

Михаил

— Да ладно, бывает. Пару лет назад из-за этой «ё» мне едва не обнулили результаты вступительных.

Девушка за стойкой регистрации устало и виновато улыбнулась, протянула ему билет и кивнула в сторону зоны вылета:

— Вам туда. Счастливого пути.

Спорная «ё» в его фамилии, из-за которой он едва не прошляпил институт, и на этот раз не дала улететь спокойно. Михаил Кришталёв-Кришталев отошёл от стойки, спрятал билет в нагрудный карман и направился к металлическим рамкам перед выходами к лётному полю. После суток без сна знобило и слегка покачивало.

Пересадка в Хельсинки а затем — он же предвкушал это — десятичасовой перелёт и долгий, долгий сон в двумя перерывами на кормёжку. Сэндвич с сыром, йогурт и кофе после взлёта, и плотный обед — курица или рыба с гарниром, бисквиты, булочка, сыр и прохладительные напитки — в середине полёта. Возможно, перед посадкой будет ещё один перекус. А ужинать он будет уже в Акихабара.

Кришталёв летел в Токио не впервые, но в «электронном городе» не был ни разу. Мать называла эту поездку капризом; она и в целом относилась к его учёбе скептично, но когда сыну выделили грант на подготовку доклада по «зелёной философии», стала отзываться об этом уважительней. Миша исколесил Японию, побывав не на одном производстве. Инверторные технологии, мусоросжигательные заводы, программы по выведению из бытового использования кадмия и шестивалентного брома… Готовя материалы для философского доклада о зелёных японских технологиях, он поднаторел и в химии, и в рациональном природопользовании, и в кое-каких физических процессах. И, конечно, проведя долгое время в маленьких и больших городах Японии, не мог не заинтересоваться её культурой.

«Зелёный» доклад имел успех — неожиданный для Михаила и ещё более неожиданный для филфака скромного питерского вуза. Миша в одночасье стал звездой, но не зазнался, а, в соответствии со всеми правилами рачительного использования ресурсов, выбил себе ещё одну стипендию, на этот раз — на изучение японского языка и культуры.

Новая стипендия не ограничивала его командировками на передовые технологические площадки, и он наслаждался Страной восходящего солнца по собственному расписанию. Зимний семестр провёл, разрываясь между коммуналкой в Петербурге, хостелами в Киото, Осаке и Саппоро и капсульным отелем в Хакодате. А февральская поездка в Токио должна была стать ярким финалом маленькой японской эпопеи. Весну Мишка планировал потратить на составление отчёта по результатам поездки, а май был выделен под написание диплома, большую часть которого Кришталёв, довольно потирая руки, мысленно копировал из ещё не написанного отчёта.

Итак, пересадка в Хельсинки, затем, наконец, сон, а вечером — рестораны и небоскрёбы Акихабара, района электроники и помешанных анимешников.

Он долго выбирал жильё, ещё дольше мучился с поиском точек питания, избегая специфических мейд-кафе, но в конце концов решил: парень, ты едешь в район отаку, в квартал сдвинутых на аниме. Ты едешь туда, чтобы узнать их поглубже. Глупо избегать тематических кафе просто потому, что у тебя пунктик насчёт девушек. Это как ехать в Тулу и не съесть там пряник.

В конце концов он остановил выбор на Обскура Кофе Ростер, небольшом магазине-кофейне недалеко от железнодорожной станции Акихабара. Но ночевать всё-таки решил в тихом спальном Яманоте.

Хельсинки Миша помнил туманно; трап, багажная лента, зал ожидания, снова багажная лента, трап и широкий салон в девять кресел в три ряда. Ему досталось место в самой середине. Он на автомате пристегнул ремень и уснул, даже не думая — да и с чего бы? — что ровно в эту минуту в поезд на станции Минова в десяти минутах от токийских трущоб Санья села девушка, чьё имя он, чуть больше года изучая японский, перевёл был как «тысяча вёсен в лесу» — Чихэро Мори.

Она спешила на свидание в идзакая, кофейню, где ему случилось провести тот вечер. Под действием микса антидепрессантов и лёгких наркотиков она узнала в нём героя любимого аниме и никак не могла понять, почему он вежливо просить её отвязаться. Позже, когда, лёжа в лихорадке в тесной комнатке хостела, она вообразила себя в токийских трущобах, Михаилу не оставалось ничего, как вызывать врача. Выяснилось, что документов у девушки нет, среди пропавших она не числится, и, если он не позаботится о её судьбе, Чихэро Мори попадёт в психологический диспансер или в социальный приют.