Сказки врут!
Шрифт:
— Да заткнись ты уже! — Сокол выбежал следом, отпихнув меня, а потом и Натали, и сгреб парня за грудки. — Визжишь, как баба!
— Кто — баба? — Серый извернулся, вырвался у темного из рук и резко ударил того кулаком в живот. — Я баба? Да ты у меня сейчас…
Ударить второй раз колдун ему не позволил: перехватил кулак у своего лица, с силой оттолкнул и тут же замахнулся сам…
— Сережа!
Парень пошатнулся, но устоял на ногах. Из рассеченной губы по подбородку потекла кровь.
— Все рассмотрел? — вызверился Сокол на замершего на пороге светлого, того самого очкарика, что вел нас по городу перед тем, как Акопян «пригласил» меня на конфиденциальную встречу. — Теперь пшел отсюда!
Он с грохотом захлопнул дверь у него перед носом и повернулся к Сергею:
— Продолжим? Или тебе хватило?
— Хватило. — Серый скривил разбитые губы. — До конца жизни…
Я хотела подойти к Сережке, успокоить, расспросить, что случилось, но он оттолкнул меня, не сильно, скорее просто отстранился, и, бросив недобрый взгляд на Сокола, побрел в комнату. Пойти за ним темный мне не позволил, сжал руку и покачал головой.
— Пусть побудет один. Поостынет. А вы… Приведите себя в порядок, Анастасия Валерьевна. В доме посторонние мужчины, а вы разгуливаете, как… как не пойми кто.
Что? Я вспыхнула и вырвала у него свою руку. Не пойми кто? На мне были майка и шорты, заменявшие мне пижаму с первого дня на этой квартире, и ничего неприличного в этом наряде я не видела. Да и ночью он мне претензий не высказывал.
— Оденьтесь! — велел он приказным тоном. — Нат, тебя это тоже касается!
— Сокол… Ты что, пьян? — обалдела Натали. — Что за…
— Оделись, обе! Причесались, почистили зубы и приготовили завтрак! Десять минут на все! Я понятно говорю?
Наташа оторопело попятилась, в растерянных синих глазах заблестели слезы.
Сволочь ты все-таки, Сокол! Ладно я, но на нее-то зачем орать?
Тем не менее спорить с темным желания не было. Мы послушно вернулись в спальню, я натянула джинсы и футболку, Нат надела скромное белое платье. Причесались. По очереди сходили в ванную. Уложились в отведенное нам время, только завтрак, конечно, приготовить не успели. И аппетита не было…
— Милиция приехала, — сообщил стоявший у разбитого окна Антон. — Наверное, кто-то из соседей вызвал.
— Прекрасно. — Сокол затушил сигарету.
Никто не рискнул напомнить ему, что курить теперь нужно на балконе, и темный дымил прямо посреди кухни, стряхивая пепел в раковину.
— Настя, — позвал из коридора Серый. — Иди сюда.
Я вышла, и парень тут же сунул мне в руки мою сумочку. Большая сумка, в которой мы привезли сюда свои вещи, стояла у его ног.
— Сереж, что ты…
— Пойдем. Нечего нам тут делать.
— Серый! Да что происходит, в конце концов? Ты можешь мне объяснить?
— Могу. Вот по дороге и объясню. И про Сокола, и про его гениальный план.
— Куда-то собираешься, Сережа? — материализовался рядом колдун. — Не поторопился?
— Нет. Как раз успел.
— Глупостей только делать не надо.
— Не бойся, не наделаю.
Сережка схватил меня за руку и, как я не упиралась, потащил к выходу. За дверью обнаружился расхаживающий по площадке молодой человек в милицейской форме.
— Здравствуйте… — начал он строгим, полагающимся при исполнении тоном.
— До свидания, — буквально отшвырнул его с дороги Серый. — Давай, Настюха, быстрее!
Он волок меня вниз по ступенькам, и я едва успевала переставлять ноги. На выходе из подъезда путь преградил один из «алкашей», но Сережка, не останавливаясь, попросту сшиб его плечом, и мы вылетели на улицу.
— Быстрее, Насть. Быстрее!
— Сережа…
— Сергей! — раздалось за спиной, и мы с парнем одновременно споткнулись от этого окрика и замерли.
Между лопаток пробежал холодок.
Сережка отпустил мою руку и развернулся к догнавшему нас Соколу.
— Я же тебя предупреждал, Сережа?
Темный стоял шагах в десяти от нас, направив на Серого пистолет. Еще метров десять, и мы свернули бы за угол дома. Еще две минуты, и остановили бы одну из проезжающих мимо машин…
— Я тебя предупреждал?
Светлые на лавочке, милиционеры в припаркованном у клумбы «бобике» — неужели никто ничего не сделает?!
Никто. Ничего.
Я шагнула вперед, чтобы, как с утра на кухне, встать между ними, но Сережка оттолкнул меня в сторону. А в следующий миг грянул выстрел. И еще один…
Я даже не закричала. Не смогла. Дыхание перехватило, ноги подкосились, и я упала.
А Сережка стоял еще какое-то время, и по белой рубашке расплывались, сливаясь, два алых пятна…
Когда он рухнул на землю, мир вокруг нас ожил. Кто-то закричал, бросился к Серому… Как будто теперь можно было что-то изменить… Бравые ребята в форме, пересилив страх, выскочили из машины и повалили на асфальт и не думавшего сопротивляться Сокола. За их спинами промелькнуло на миг испуганное лицо Нат…
Выгуливавшая таксу женщина неспешно приблизилась к Сережке, положила ладонь на шею. Отрицательно покачала головой, глядя на спешащего к ней очкарика. Но тот решил удостовериться сам и досадливо сплюнул, брезгливо тряхнув рукой, на которую попало несколько алых капель.
— Вы врач? — подбежал к нему молоденький милиционер, тот самый, который поднимался к нам в квартиру. — Здесь есть врач?
До сегодняшнего дня я была уверена, что так кричат только в кино. В глупом кино с погонями и выстрелами…
— Здесь есть врач, — прозвучал, перекрывая суетливый гам, отрешенный, лишенный эмоций голос. — Но ему он уже не нужен.
Господи… Что же ты наделал, Сокол? Пусть тебе плевать было на Серого, на меня… Но как ты сам будешь жить после этого? Снова…
Темного усадили в машину. Натали о чем-то спорила с блюстителями порядка, но в конце концов ей разрешили поехать с ним. Хлопнула дверца, и «бобик» медленно выехал со двора. Мигалки на крыше у них не было…