Чтение онлайн

— Антон, я… Я водить не умею! — выпалила я запоздало.

— Не переживай, — успокоил он, — я поведу.

— Я поведу! — Возникшая из темноты Натали сердито вырвала у меня ключи. — Но сначала скажи мне… Настя, ты когда в последний раз ела?

Она хотела спросить о другом, но увидела, как меня трясет и шатает, и вопрос вырвался сам собой.

— Я? Не… Не помню. Кажется, еще на той квартире, в последний вечер…

— Ты с ума сошла?! Быстро в машину! Где здесь хоть какая-нибудь забегаловка? Ночной магазин? Что-нибудь?

Я пыталась протестовать, но сама понимала, что ничего хорошего не будет, если я сейчас отключусь. Потому позволила Нат усадить меня в машину, а потом послушно запихивала в себя купленную в ближайшем ларьке шоколадку, запивая ее горячим, но совершенно безвкусным кофе.

— Теперь рассказывай, — потребовала баньши.

— Нужно ехать, мы и так время потеряли…

— Куда ехать? А главное — зачем? — Она не смогла его бросить и из-за этого теперь злилась — на себя, на него, на меня. — Я не знаю, что Сокол затевает, но если он что-то решил, помешать ему будет очень непросто. Кто тебе сказал, что у тебя это получится?

— Ты.

Мой ответ заставил ее умолкнуть, и я смогла рассказать все, что мне было известно. Ничего конкретного — лишь догадки и подозрения, разрозненные детали огромного пазла: предметы-ключи, его туманные рассказы о работе над делом Ван Дейка, кровь в ванной, монетка Ле Бона, позволяющая незаметно пронести небольшой предмет, и предположительно тот самый предмет — нож с узким клинком и странной рукояткой, который я видела у Сокола в ту ночь, когда он вшивал под кожу артефакт. Сопоставить все это с тем, как он вел себя, особенно в последние дни… И с нелепыми, но не лишенными смысла словами Петровича о его несвободе, о которых я умолчала, как и о том, что было или, вернее, чего не было между нами…

— Ясно.

Антон молчал, а Нат только и сказала это «ясно» и погрузилась в размышления. А время меж тем не замедляло хода, и на часах была почти уже полночь…

— Когда все это началось снова и я приехала сюда, — заговорила спустя несколько минут баньши. — Сокол сказал мне, что знает, как перекрыть каналы и не позволить Ван Дейку занять вместилище. Сказал, что вел эту работу еще давно, и если я не верю, могу спросить у Франца. У меня не было причин в нем сомневаться, но мужу я все же позвонила и попросила сбросить документы по делу голландца. В архивах мало что осталось после того… после того случая, Франц пришел на место Крушницкого, когда проект уже закрыли, и сам почти ничего не знал, но во время расследования у Сокола изъяли кое-какие записи. Большую часть он уничтожил, конечно, результаты опытов и всю практическую часть, но сохранились теоретические выкладки, схемы и описания оккультных ритуалов. Он никогда таким не интересовался, но меня это тогда не насторожило: просто пробежала глазами, не особо вчитываясь. Там была одна легенда, старая и в разных интерпретациях разошедшаяся по миру. История о том, как убийца дракона сам становится новым драконом. И остановить это можно, лишь убив дракона в себе… Наши спецы сошлись на том, что, заняв вместилище, Ван Дейк станет практически неуязвим, но даже если удастся уничтожить тело, это его не убьет, а всего лишь высвободит дух. Так что «теория дракона» имеет смысл: голландца нужно убить сразу на двух уровнях, физическом и астральном. И если тело можно уничтожить извне, то дух — только когда он уже будет внутри, считаные секунды, пока… прежний хозяин тела еще в состоянии противостоять ему…

Нет, она не плакала. Это я давилась слезами вперемешку с гадким кофе, а голос Нат звучал спокойно, и лишь последние фразы как будто дались ей с трудом и требовали глубоких вдохов и затяжных пауз между словами.

— Наши тоже занимались этим делом, — проговорил Антон, нахмурившись. — До такого не додумались, естественно. Разрабатывали версию лишения силы, которую голландец высосал из артефакта. Без этой силы он был бы более уязвим. Пришли к тому, что если бы можно было как-то проложить от Ван Дейка канал к Мокоши…

— Что такое Мокошь? — перебила его я. Это слово я уже слышала от Андрея, но тоже без пояснений.

— Ты не знаешь? Вообще-то Мокошь — одна из богинь у древних славян. А артефакт, который выпил Ван Дейк, — Веретено Мокоши, ну или просто Мокошь в обиходе. Конечно, это только название, по основной версии веретено принадлежало какой-то древней и сильной колдунье, практиковавшей культ Мокоши… Ну или просто к слову пришлось.

— Веретено? Оно у него. Рукоять того ножа — я еще не могла понять, на что же она похожа, — распиленное веретено, к которому приделан клинок…

Натали тихо охнула и закусила губу.

— В любом случае это всего лишь легенда, — продолжил охотник. — Ничем не подтвержденная теория. Сокол не похож на человека, который пойдет на… на такое, не будучи на сто процентов уверенным в результатах. А кто даст гарантии, что это не полная чушь?

— Королева фей. — Я закрыла лицо руками. — Она его поцеловала. Пожелала удачи…

Хочешь убедиться в том, что сказки не врут, — спроси того, кто сам пришел из легенды.

Вот и все. Последняя деталь головоломки стала на место.

— Нужно ехать. — В тишине полутемного салона мой призыв прозвучал безнадежно и жалко.

— Куда? — вздохнула Нат, ткнувшись лбом в руль. — И что мы можем? Он уже принял решение.

Принял, да. И наблюдатели согласились дать ему шанс…

Но как же я? Как же мы?

Зачем ему делать это? Можно же просто перекрыть Ван Дейку путь, к себе, к Сережке, оставить голландца ни с чем. Да, тот вернется, но ведь не завтра же? Через год, через два или через десять. И тогда он снова сможет ему помешать. Да и вообще, не будет же это длиться вечно? Однажды не останется в мире вещей-ключей, принадлежавших когда-то Хендрику Ван Дейку, а можно и самим этому поспособствовать, занявшись их поисками и уничтожением, и со временем голландец превратится в бессильного, хоть и злобного призрака. Ну будет он преследовать медиумов, будет насылать на людей страшные сны. Пускай! С этим можно жить.

Мне нужно найти его, пока не поздно. Нужно сказать ему, что можно решить все иначе, что можно жить…

А он ответит, что нельзя жить с постоянным чувством вины, в страхе, что завтра кому-то еще придется расплачиваться за его ошибки. Что найти все ключи нереально, а голландец опасен и без тела. И если не остановить его сейчас, злопамятный дух сам явится за нами…

— Настя, — Натали коснулась моей руки, — помнишь, я предупреждала тебя о нем?

— Помню. А я вот не послушалась…

И сейчас не послушаюсь!

— Едем, — сказала я решительно. — Если Сокол поймет, что ритуал провести не удастся, ему придется отказаться от своих планов. А ритуал провести не удастся…

Хоть я еще и не знаю, как смогу этому помешать.

— Он этого не простит, — предупредила баньши, заводя мотор.

— Ну и черт с ним. Он голландца не простит, себя не простит, пусть уже и меня — за компанию.

Машина тронулась с места, но тут же резко затормозила.

— А куда ехать? — испуганно, только теперь вспомнив об этом, спросила Нат.

— В центр города. К первой школе, я покажу. Игорь сказал, там собираются спящие.

Наркоманы. Он и в прошлый раз их так назвал.

А еще предупредил, что лучше сразу сказать: «Нет». Но это уж извините, господин наблюдатель. Не на ту ведьму нарвались!

Поначалу Натали скептически отнеслась к моим словам о школе. Мол, вряд ли подобное место подойдет для проведения сложного мистического ритуала. Для таких целей, как она объяснила, используются обычно здания с богатой историей, далеко не новые и эмоционально заряженные: замки, храмы, тюрьмы. Ее сомнения я развеяла парой фраз. Во-первых, замков у нас нет, а школа была очень даже не новая — старейшая в городе, раз уж на то пошло. Здание заложили еще в семидесятых годах позапрошлого века. Потом, конечно, достраивали и перестраивали, но факт остается фактом. История у школы тоже богатая: все-таки две войны пережила, во время последней была отдана под госпиталь, сначала советский, а в период оккупации — немецкий. Когда немцы отступали, сожгли здание почти до основания, но в первые мирные годы его вновь отстроили… Мама в этой школе училась, много рассказывала — вот я и запомнила. А что до эмоционального фона — так представьте, сколько поколений детей видели старые стены. Сколько горя и радости, любви и ненависти…