Чтение онлайн

Нет. Не успокаивал. Не радовал.

Отыскался еще один кусочек головоломки, но я снова не знала, куда его приткнуть. Почему он не сдал шпиона сразу? Что узнал от него? Чем не хочет делиться с Ле Боном до того, как все закончится?

Как все закончится?

Отвечать на мои вопросы было некому. После ухода теперь уже единственной хозяйки таксы закончивший ремонт двери Влад вернулся на лавочку у подъезда. Сказал, что в квартире остаться не может. Было ли это решение чем-то из ряда правил для оборотней, приказом Сокола или собственной прихотью молодого режиссера, я не уточняла.

Стрелки часов показывали без двадцати семь…

О маме я вспомнила еще через час. Вспомнила, хлопнула себя по лбу, прямо по шишке, ойкнула и кинулась к телефону.

— Да, Настенька. Что ты…

— Мам! — перебила я ее тут же. — Мама, мамочка, это очень важно! У тебя сохранился номер Андрея?

— Конечно. Тебе продиктовать?

Да-да-да! Конечно же, да!

Карандаш дергался в дрожащих пальцах, цифры прыгали по листочку…

— Ма-ам? — Незамеченная сразу странность больно стукнула по темечку. — Ты какого Андрея мне телефон дала?

— А ты какого спрашивала? — удивилась вопросу родительница. — Я думала, доктора того, что с тобой приходил. Не его?

— Его. — Голос внезапно охрип, и в горле запершило. — А ты откуда знаешь, как его зовут?

— Спросила еще при первой встрече. Надо же как-то обращаться? Он сказал: Андрей, можно без отчества… Настюш, ты что? Ты плачешь?

Нет, я не плакала — я смеялась. Натуральная истерика, и поблизости никого, кто мог бы отвесить мне пощечину и прекратить этот дикий гогот. Просто спросила! Спросила! Почему я до такого не додумалась? Ни я, ни Сережка? Просто спросить. Вряд ли он представился бы старым прозвищем. Вот так и теряются имена, которые никого не интересуют…

С трудом попадая в нужные кнопки, я набрала номер, и смех сменился слезами: приятный женский голос сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети и предложил оставить сообщение.

На часах было уже восемь.

— Ох, быть беде, Настюшка, — причитал домовой. — Быть беде. Куда ж ты на ночь глядя пойдешь-то?

— Куда надо!

Кое-как натянула брюки — к разбитому лицу прилагался здоровенный синяк на ноге. Обула кроссовки.

— Петрович, ключ от чердака где?

— Так этот твой забрал.

Ясно. Все предусмотрел, Андрюша?

— Запасной есть?

— Ох, Настюшка…

— Есть? Или мне гвоздодер брать?

— Есть-есть… Как не быть?

К моему удивлению, чердачный люк оказался открыт. Причину этого я поняла, выбравшись на крышу: у вентиляционной трубы скучал Женя-пиротехник.

Действительно, все предусмотрел.

— Хороший вечер, — поздоровался, заметив меня, оборотень. — Можно фейерверк устроить.

Фейерверк устроили и без него. Голова взорвалась болью, и перед глазами вспыхнули мириады ярких звезд.

Он умрет. Все уже решено!

Я пошатнулась, взмахнула рукой в поисках опоры…

Спаси!

…и покатилась по ребристому шиферу.

— Ей вообще в больницу надо! — уверял кого-то по телефону Влад. — Может, сотрясение… Отключилась, и все. Если бы Жека не поймал…

Я снова лежала в постели с мокрой тряпкой на голове, а рядом восседал комок шерсти и нервов. Петрович в расстроенных чувствах даже с образом не определился.

— Ох, Настюшка…

Каждое воспоминание о словах баньши сопровождалось слабостью и головокружением, но в этот раз было совсем плохо. То ли оттого, что голова еще не отошла после встречи с утренним гостем, то ли сказывалась близость того самого дня, когда предсказанию Нат суждено было исполниться.

— Да, я понимаю. — Режиссер расхаживал в коридоре перед моей дверью. — Нет… Да. Хорошо. Сейчас посмотрю.

Он заглянул в спальню, заметил, что я уже пришла в себя, и шагнул в комнату, протягивая телефон:

— Держи, тебя. Сокол.

Ради этого нужно было всего лишь почти свалиться с крыши…

— Что ж тебе все неймется? — Голос, который я так мечтала услышать в течение этого безумного дня, теплотой не радовал. — Встречи с приятелем Ван Дейка не хватило, пошла дальше приключения искать? Ты понимаешь, что я не могу все бросать каждый раз, когда Влад звонит и сообщает, что у тебя какие-то проблемы? Неужели трудно спокойно пересидеть эти пару дней? Что ты на крыше забыла среди ночи?

Никакая не ночь — на часах всего десять. Но я не смогла возразить: от его резкого, даже грубого тона на глаза навернулись слезы, и вдруг трудно стало дышать. И этого я ждала?

— Ася, я с тобой говорю.

— Разве? — выдавила я через силу. — Со мной ты не так говорил…

Тишина и неожиданно, совершенно не к месту, громкий обидный смех.

— О, боже. Так ты из-за этого? Подожди. — Там у него хлопнула дверь, и к звукам добавился уличный шум: урчание моторов и звон проехавшего невдалеке трамвая — видимо, вышел на балкон. — Ася, я не знаю, что ты уже себе придумала, но прошу, не нужно названивать и бегать по крышам, чтобы поделиться со мной своими фантазиями. Во-первых, я немного занят, если ты не забыла, спасаю твоего друга Сережу. А во-вторых, мне это не интересно.

Стиснув зубы, я проглотила его последнюю фразу и постаралась как можно спокойнее произнести:

— Я помню, что ты занят, но мне нужно тебя увидеть.

— Да ни черта тебе не нужно, кроме мужика под боком, — зло прошипел он в трубку. — Это у вас гормональное, Анастасия Валерьевна, поверьте мнению врача. Только я специализируюсь в другой области, извините. Ничем не могу помочь.

— Андрей, я…

— Ты не оставляешь мне выбора. Я же просил тебя не мешать?

Я понимала, что он сейчас сделает, понимала, что нужно отключить телефон или хотя бы убрать трубку от уха, но тем не менее продолжала слушать…

— Спи.

Господи, сколько же мож…

Мобильный разрывался, мигал, вибрировал, подпрыгивал по полу. Я увидела его, приоткрыв глаза, потянулась было… Зевнула и перевернулась на другой бок.

Телефон не умолкал.

И кому это не терпится пообщаться в такую рань? За окнами едва светло, а на часах… Половина девятого! Черт, значит, это не утро?!