Сказки врут!
Шрифт:
— Неужели это ради нее, Сокол? — подал голос Акопян и несильно пнул меня остроносой туфлей. — Так понравилась ведьмочка, что ты благородно решил пожертвовать собой, чтобы вернуть ей возлюбленного? Она того стоит?
Андрей не удостоил его ни ответом, ни даже взглядом. Заговорил Ван Дейк:
— Ни одна женщина такого не стоит, Алекс. Это другое, совсем другое… Искупление, да, Сокол? Все закончится и никто, кроме тебя, больше не пострадает? А говорил, что не любишь совмещенных решений. Ты же знал, что я все равно не оставил бы тебя в живых?
— Хватит разговоров, Хендрик. Я жду ответа.
— Я согласен, — не стал больше торговаться Ван Дейк.
Сердце оборвалось…
Все поздно, все зря…
— Наверное, попросишь отпустить этих двоих?
— Обязательно.
— А если я откажусь?
— Я убью его. — Андрей спокойно, словно речь шла о чем-то обыденном, кивнул на Серого. — А потом себя. А тебя ждут долгие годы ожидания. Которых Вацлав, к слову, не переживет, судя по его физическому состоянию, а без медиума будет нелегко снова все организовать.
— Нашел бы другого, — не пожелал остаться в долгу голландец. — Но… С паном Крушницким мы уже сработались, так что я уступлю твоей последней просьбе. Алекс, убери их отсюда…
— Отпусти, — поправил Сокол. — И… Еще одно…
Он шагнул ко мне, присел рядом на корточки. Ласковым, но таким мимолетным движением, что, наверное, никто, кроме меня, и не заметил, погладил волосы и прижал теплую ладонь к моему лбу. С его прикосновением из тела уходила боль… но сердце болело еще сильнее…
Я уже понимала, что ничего не изменить. Даже если есть шанс все отменить, разогнать спящих, перебить зомби и уйти отсюда живыми и невредимыми, он на это не согласится… Но я не могла его отпустить! Потянулась связанными руками, схватилась за ворот его рубашки, резко подтянулась: лицо к лицу, глаза в глаза…
— Не бросай меня, слышишь? — шепотом, глотая слезы. — Не бросай… Пожалуйста… Ты… Я тебя…
Его губы будто невзначай коснулись моей щеки, и он тут же отстранился и поднялся на ноги, оставив меня сидеть на полу.
— Держите себя в руках, Анастасия Валерьевна. — Развернулся к Акопяну. — Алекс, займись тем, чем и положено лакею: проводи гостей до двери.
— Решил порисоваться напоследок, Сокол? — неприязненно скривился уязвленный его тоном некромант.
— Не имею такой привычки. В отличие от некоторых. Трупы на туристических автобусах подвозил? Не смог обойтись без свиты? — На меня, захлебывающуюся беззвучными рыданиями, Андрей уже не смотрел, обратился к голландцу: — Отошли эту шавку, Хендрик, мне еще есть, что сказать вам с паном Вацлавом без свидетелей.
Что мне оставалось? Кричать? Плакать? Рваться из грязных рук схвативших меня зомби? Он давно уже все решил, еще в тот день, когда потерял брата и назначил себя виновным за его смерть. Одним из. И Ван Дейк в чем-то прав — это искупление, к которому он шел все эти годы… А я лишь помеха на пути. И между нами он тоже все решил, тогда, у меня в квартире, сидя на кухне и куря сигарету за сигаретой…
— Я не уйду, — очнулась я, когда за спиной уже захлопнулась дверь спортзала. — Пустите! Мне надо… Я…
Слезы душили, дыхание перехватило, в том числе из-за смрада, источаемого окружавшими меня мертвецами…
— Андрей! — Бросилась назад, но управляемые идущим позади некромантом трупы взяли в кольцо, вцепились в меня и поволокли по заполненному спящими коридору.
— Отвалите от нее! — Серый, о котором я уже забыла и которого вывели вместе со мной, растолкал зомби, вырвал меня из их липких рук и прижал к груди. — Все нормально, Настюха, — прошептал он еле слышно. — Просто уходим отсюда…
— Уходим? Просто уходим? Ты… Кретин! Придурок! — Я колотила его кулаками, пытаясь вырваться из ставших душными объятий. — Пусти меня! Идиот!
Кто-то, — Алекс, как потом оказалось, — за волосы оттащил меня от парня и влепил пощечину.
— Заткнись, истеричка! — Некромант оттолкнул меня и брезгливо отер ладонь о штаны. — Вперед, живо.
— Насть, успокойся. — Сережка снова оказался рядом, придержал под руку. — Я же говорю, все нормально. У него все под контролем.
Это прозвучало с такой уверенностью, что я на мгновение поверила, сердце радостно забилось и дышать стало легче… А потом поняла, что Серый просто не знает всего.
— Он сказал, что убьет его? — спросила я парня, едва шевеля губами.
Сергей кивнул.
— А он сказал как?
Думай! Думай ты, телепат недоделанный! Дар не работает — мозги включи! Он говорил, давно еще говорил! Помнишь, зубную щетку мне дал и сказал…
— Всю жизнь провел в дороге и умер в Таганроге, — напомнила я тихо. — А Таганрог тут недалеко.
Серый сбился с шага, посмотрел на меня. Недоверие в черных глазах сменилось пониманием, понимание — испугом.
— Что стоим, голубки? — грубо окликнул нас некромант. — Хотя хрен у вас поймешь, кто кого голубит! — И зашелся своим жутким смехом.
Урод!
— Эй! — Сережка остановился, игнорируя тычки зомби. — Ты куда нас ведешь? Выход там.
— Выход там, — снова заржал Акопян. — А вам в другую сторону. Или ты такой же наивный, как Сокол?
Шурик приблизился, картинно вышагивая мимо расступающихся перед ним мертвецов, и остановился напротив нас.
— Подружка ваша… общая, — хохотнул он опять, обращаясь к Серому, — голландцу давно приглянулась. Источники сейчас редкость. Сила, жизнь…
Я вздрогнула, на миг вернувшись в недавний кошмар. «Ты жизнь», — говорил мне тогда Ван Дейк. Выходит, знал, и за мной охотились не только из-за Андрея… Но сейчас это ровным счетом ничего не значило. И тем более ничего не будет значить без него.