Сказки
Шрифт:
— Ну, конечно, вижу. Вот он уже спускается.
Нильс, вытаращив глаза, смотрел на Акку. Он ничего не понимал.
Орел приближается к стае, и все преспокойно сидят, будто это не орел, а ласточка какая-нибудь!
Чуть не сбив Нильса с ног широкими сильными крыльями, орел сел у самого гнезда Акки Кебнекайсе.
— Привет друзьям! — весело сказал он и щелкнул своим страшным клювом.
Гуси высыпали из гнезд и приветливо закивали орлу.
А старая Акка Кебнекайсе вышла ему навстречу и сказала:
— Здравствуй, здравствуй, Горго. Ну, как живешь? Рассказывай про свои подвиги!
— Да уж лучше мне о своих подвигах не рассказывать, — ответил Горго. — Ты меня не очень-то за них похвалишь!
Нильс стоял в стороне, смотрел, слушал и не верил ни своим глазам, ни своим ушам.
«Что за чудеса! — думал он. — Кажется, этот Горго даже побаивается Акки. Будто Акка — орел, а он — обыкновенный гусь».
И Нильс подошел поближе, чтобы получше разглядеть этого удивительного орла.
Горго тоже уставился на Нильса.
— А это что за зверь? — спросил он Акку. — Не человечьей ли он породы?
— Это Нильс, — сказала Акка. — Он действительно человечьей породы, но всё-таки наш лучший друг.
— Друзья Акки — мои друзья,: — торжественно сказал орел Горго и слегка наклонил голову.
Потом он снова повернулся к старой гусыне.
— Надеюсь, вас тут без меня никто не обижает? — спросил Горго. — Вы только дайте знак, и я со всяким расправлюсь!
— Ну, ну, не зазнавайся, — сказала Акка и легонько стукнула орла клювом по голове.
— А что, разве не так? Разве смеет кто-нибудь из птичьего народа перечить мне? Что-то я таких не знаю. Пожалуй, только ты! — И орел ласково похлопал своим огромным крылом по крылу гусыни. — А теперь мне пора, — сказал он, бросив орлиный взгляд на солнце. — Мои птенцы до хрипоты накричатся, если я запоздаю с обедом. Они ведь все в меня!
— Ну, спасибо, что навестил, — сказала Акка. — Я тебе всегда рада.
— До скорого свидания! — крикнул орел.
Он взмахнул крыльями, и ветер зашумел над гусиной толпой.
Нильс долго стоял, задрав голову, и глядел на исчезавшего в небе орла.
Вдруг из густых камышей раздался робкий голос Мартина.
— Что, улетел? — шепотом спросил он, вылезая на берег.
— Улетел, улетел, не бойся, его и не видно уже! — сказал Нильс.
Мартин повернулся назад и закричал:
— Марта, дети, вылезайте! Он улетел!
Из густых зарослей выглянула встревоженная Марта.
Марта осмотрелась кругом, потом поглядела на небо и только тогда вышла из камышей. Крылья её были широко растопырены, и под ними жались перепуганные гусята.
— Неужели это был настоящий орел? — спросила Марта.
— Самый настоящий, — сказал Нильс. — И страшный какой. Кончиком клюва заденет — так насмерть зашибет. А поговоришь с ним немножко — даже и не скажешь, что это орел. С нашей Аккой, как с родной матерью, разговаривает.
— А как же ему иначе со мной разговаривать? — сказала Акка. — Я ему вроде матери и прихожусь.
Тут уж Нильс совсем разинул рот от удивления.
— Ну да, Горго — мой приемный сын, — сказала Акка. — Идите-ка поближе, я вам сейчас всё расскажу.
И Акка рассказала им удивительную историю.
2
Несколько лет тому назад старое пустое гнездо на Серой скале не было пустым. В нем жили орел с орлицей.
Все гуси и утки, прилетавшие на лето в Лапландию, устраивались подальше от этой страшной скалы. Только Акка Кебнекайсе каждый год приводила сюда свою стаю.
Акка не зря выбрала это место. Орлы были опасные соседи, но и надежные сторожа. Ни один хищник не смел приблизиться к Серым скалам с тех пор, как там поселились орлы.
Стая Акки Кебнекайсе могла не бояться ни ястребов, ни коршунов, ни кречетов, зато ей приходилось остерегаться самих сторожей.
Как только орлы просыпались, они вылетали на охоту. Но ещё раньше, чем просыпались орлы, просыпалась Акка. Спрятавшись в камышах, она смотрела, куда направят орлы свой полет.
Если орлы скрывались за вершинами скал, стая могла спокойно плескаться в озере и ловить водяных пауков. Если же орлы кружились над долиной, все отсиживались в своих гнездах.
В полдень Акка снова выходила на разведку — в этот час орлы возвращались с охоты. Даже издали по их полету Акка угадывала, удачный или неудачный был у них день.
— Берегитесь! — кричала она своей стае, когда орлы возвращались с пустыми когтями.
— Опасность миновала! — кричала она, видя, что орлы тащат в когтях крупную добычу.
Но вот однажды орлы, вылетев рано поутру, в свой обычный час не вернулись в гнездо.
Акка долго сидела в своем убежище, высматривая в небе орлов, но так и не дождалась их возвращения.
На следующее утро Акка вышла на разведку ещё раньше, чём всегда. Уже солнце поднялось высоко в небе, но орлы не показывались.
«Верно, они вчера так и не вернулись в гнездо», — подумала Акка.
Она не видела их и в полдень на скалистой площадке, где орлы всегда делили принесенную добычу.
На третий день всё было по-прежнему. Орлы не вылетали из гнезда и не возвращались в него.
Тогда Акка поняла, что какая-то беда стряслась с орлами, и сама полетела к скале.
Ещё издали она услышала злой и жалобный крик, доносившийся из орлиного гнезда.
В гнезде, посреди обглоданных костей, старая Акка увидела неуклюжего, безобразного птенца. Он был покрыт редким пухом, на маленьких беспомощных крыльях торчком стояли прямые жесткие перышки, а острый загнутый книзу клюв был совсем уже как у взрослого орла.
— Я есть хочу, есть хочу! — кричал он и широко разевал клюв.
Оглядевшись кругом, не подстерегают ли её где-нибудь за уступом орлы, Акка села на край гнезда.
— Наконец-то! Хоть кто-то явился! — закричал птенец, увидев Акку. — Что ты принесла? Давай скорей, я есть хочу!
Акка очень рассердилась.
— Я ещё к тебе в няньки не нанималась! — прикрикнула она на птенца. — Где твои отец с матерью?
— Откуда я знаю! — запищал птенец. — Они уже два дня не возвращаются. Ну, чего ты сидишь тут? Ты что, не слышишь? Я есть хочу! Есть! Есть! Дай мне скорее есть!