Сказки
Шрифт:
— Ну и далеко живут ваши приятельницы! Я уж думал, не поспею к сроку вернуться. Даже домой не залетал — прямо сюда со свежими новостями. Да и с совушками этими было немало возни. Прилетел, а они, видите ли, спят… Всё у них шиворот-навыворот, всё не как у птиц. Другие ночью мирно спят, а эти за день-то выспятся хорошенько, а ночью по лесу рыщут. Сразу видно — воровская порода…
— Но ты их всё-таки разбудил? — робко спросил Нильс.
— А как же! Стану я с ними церемониться! Я как погладил клювом одну, так и другая сова проснулась. Хлопают обе глазищами, охают, ахают, ухают. Сослепу да спросонок ничего понять не могут. Они и так не больно-то понятливы, а тут, видно, последний ум у них отшибло. «Безобразие! — кричат. — Кто смеет тревожить наш сон?» Ну, я им показал, Кто смеет. Они теперь надолго запомнят.
— Зачем же ты с ними так! — с укором сказал Нильс. — Они, наверное, рассердились, теперь у них ничего не выведать.
— Как это не выведать? — возмутился Горго. — Да я уже всё выведал.
— Ну что? Что они сказали? — еле выговорил Нильс.
— Ты меня не перебивай, — сказал Горго, — а слушай. Я их спрашиваю: «Вы чего между собой сплетничаете, о чужих тайнах болтаете?» Они туда, сюда… «Что ты! — бормочут. — Мы знать ничего не знаем, какие такие тайны».
Я опять потряс их немножко. «А, — говорят, — знаем, вспомнили. Наклонись, пожалуйста, поближе. Мы эту тайну можем сообщить только шёпотом и только на ухо». И зашипели мне в оба уха, как змеи. Ну, я не сова, я шептаться не буду. Я тебе прямо скажу…
— Говори же, говори! — помертвевшим голосом прошептал Нильс.
— Трудно тебе стать человеком, — сказал Горго. — Этот гном такое придумал, что и не приснится.
— Да не томи его, — вмешалась Акка. — Говори скорее.
— Так вот: не быть тебе, Нильс, человеком, пока кто-нибудь по доброй воле не захочет стать таким же маленьким, как ты.
— Да кто же захочет стать таким, как я! В отчаянии воскликнул Нильс.
— Подожди, это ещё не всё. Если найдется такой, ты должен сразу же сказать заклинание. И ни слова не перепутать. Я это заклинание сто раз повторил, пока запомнил. А теперь ты запоминай.
И Горго стал говорить медленно и торжественно:
— Стань передо мной,
Как мышь перед горой,
Как снежинка перед тучей,
Как ступенька перед кручей,
Как звезда перед луной.
Бурум-шурум,
Шалты-балты.
Кто ты? Кто я?
Был — я, стал — ты.
— Как, как ты сказал? — переспросил Нильс. — Шурум-шалты? Бурум-балты? Я — был, стал — ты?
— Ну вот всё и перепутал! Это же заклинание! Тут каждое слово должно быть на месте. Подумай только: захочет кто-нибудь стать таким, как ты, а ты своим «бурум-балты» всё дело испортишь. Слушай сначала.
И Горго начал сначала.
А Нильс смотрел ему прямо в клюв и повторял слово за словом:
Бурум-шурум,
Шалты-балты.
Кто ты? Кто я?
Был — я, стал — ты.
Глава шестнадцатая
УДАЧНИК И НЕУДАЧНИК
1
После первых же ночных заморозков Акка Кебнекайсе велела всем готовиться к отлету.
Теперь, стая была почти втрое больше, чем весной.
Двадцать два гусенка должны были совершить свой первый перелет.
Накануне дня, назначенного для отправки в дальний путь, Акка устроила гусятам экзамен. Сперва каждый в отдельности показывал свое искусство, потом все вместе. Это было очень трудно: надо разом взлететь и в строгом порядке построиться треугольником.
Десять раз Акка заставляла гусят подняться и спуститься, пока они не научились держать расстояние, не налетать друг на друга и не отставать.
На следующий день на рассвете стая покинула Серые скалы. Впереди летела Акка Кебнекайсе, а за нею двумя ровными расходящимися линиями тянулась вся стая — восемнадцать гусей справа и восемнадцать гусей слева мерно взмахивали крыльями.
Нильс, как всегда, сидел верхом на Мартине. Время от времени он оборачивался назад, чтобы пересчитать гусят, — не отстал ли кто? Все ли на месте?
Гусята старались изо всех сил.
Они отчаянно били крыльями по воздуху и покрикивали друг на друга:
— Держись правее!
— Куда ты вылез?
— Ты мой хвост задеваешь!
Один только Юкси был всем недоволен. Не прошло и часа, как он жалобно запищал:
— Акка Кебнекайсе! Акка Кебнекайсе! У меня. крылья устали!
— Ничего, отдохнешь ночью! — крикнула Акка.
Но Юкси не унимался.
— Не хочу ночью, хочу сейчас! — пищал он.
— Молчи, молчи! — зашипел на него Мартин. — Ты же самый старший! Как тебе не стыдно!
Юкси стало стыдно, и он замолчал. Но через час он опять забыл, что он старший, и опять поднял писк:
— Акка Кебнекайсе! Акка Кебнекайсе! Я хочу есть!
— Подожди! — крикнула Акка. — Придет время, все будут есть и ты поешь.
— Не хочу ждать, хочу сейчас! — пищал Юкси.
— Не позорь родителей, — зашипели Мартин и Марта. — Вот дождешься, что Акка выгонит тебя из стаи.
Что ты тогда будешь делать? Пропадешь ведь один.
Юкси и сам знал, что пропадет, и замолчал.
Одна за другой уходили назад снежные горы.
— Смотрите и запоминайте! — говорила Акка гусятам, — Эта гора называется Сарьечокко, а рядом — Порсочокко. Вот тот водопад называется Зьофаль, а этот Ристо. А горное озеро под нами…
Но тут гусята взмолились.
— Акка! Акка! — закричали они. — У нас в голове не помещается столько названий. Они такие трудные…
— Ничего, — ответила Акка. — Чем больше вбивать в ваши головы, тем больше в них останется места!
— А как называется вон та гора, самая высокая? — спросил Нильс.
— Она называется: Ке-бне-кайсе! — торжественно произнесла старая гусыня.
«Ах, вот оно что! — подумал Нильс. — Верно, Акка родилась тут. Потому она и зовется — Акка Кебнекайсе. Ну, конечно же, такая замечательная гусыня, как наша Акка, и родиться должна была не где-нибудь, а у самой высокой горы!»
И Нильс с ещё большим уважением посмотрел через головы гусей на предводительницу стаи.
Лопари тоже уходили на зиму подальше от суровых гор. Нильс видел, как они спускаются вниз целыми стойбищами, с оленьими стадами, с домашним скарбом. Даже дома с собой забирают.