Чтение онлайн

— А ты, Снивли? — спросил Хэл, стараясь придать своему голосу легкую беспечность. — Я-то был уверен, что ты навечно засел в своем доме.

Снивли фыркнул.

— Я не мог спать по ночам. Я думал о том, что сделано моими руками и на какие благородные цели я могу употребить свои возможности. Я выковал меч, который теперь висит на поясе ученого. Знать, такое у него предназначение. С другой стороны, случайно ли мы наткнулись на карман руды? Почему мы стали разрабатывать его, хотя он был не очень обилен металлом? Всему есть свои причины, ибо ничто в мире не появляется без причин. И я никак не мог отделаться от мысли, что конечная цель этой цепочки событий — появление на свет меча.

— В таком случае, судьба выбрала для него не самого подходящего хозяина, — огорченно заметил Корнуэлл. — Я никогда раньше не имел дела с оружием.

— Той ночью в конюшне ты прекрасно орудовал им, — возразил Хэл.

— Что вы имеете в виду? — спросил епископ. — Что за конюшня? У вас была стычка в какой-то конюшне?

— Мы не рассказывали вам, — сказал Корнуэлл. — Нам казалось, что не стоит говорить об этом. Боюсь, мы причинили серьезный урон человеку по имени Лоуренс Беккет. Вы, должно быть, слышали о нем.

Епископ скорчил гримасу.

— Конечно, слышал, — сказал он. — Если бы даже вы сели и спокойно подумали, кого бы вам выбрать во враги, то и в этом случае не смогли бы подобрать никого, лучше Беккета. Я никогда не встречал этого человека, но его репутация уже достаточно хорошо известна. Это безжалостное чудовище. И если он старается перекрыть вам дорогу, то, может быть, и в самом деле вам лучше всего уходить в Затерянные Земли.

— Но и он туда направляется, — сказал Джиб. Епископ выпрямился на стуле.

— Вы не говорили мне об этом. Почему вы не сказали раньше?

— Дело в том, что Беккет служит Инквизиции, — ответил Корнуэлл.

— И поэтому вы, вероятно, решили, что он пользуется благоволением всех, кто принадлежит к нашей Святой Матери Церкви?

— Так мы и думали, — подтвердил Корнуэлл.

— Церковь широко простирает свои крыла, — сказал епископ, — и под их сенью есть место для самых различных людей. Она дает приют и таким святым людям, как наш многострадальный Отшельник и, к сожалению, разным подонкам. Наши владения слишком необъятны, чтобы мы могли управлять всеми, кто укрывается в их пределах. Именем Церкви орудуют люди, которые только позорят ее, и одним из их главарей является этот Беккет. Капюшон слуги Инквизиции прикрывает его собственные кровожадные деяния: он служит скорее, политике, чем заповедям. И вы говорите, что ныне он направляется в Затерянные Земли?

— Мы думаем, что так оно и есть, — сказал Хэл.

— Все эти годы здесь сохранялся мир, — сказал епископ. — Много лет назад военные покинули наши места, потому что в них не было больше необходимости. Десятилетиями тут царило спокойствие, не нарушилось оно и когда солдаты ушли отсюда. А теперь я ничего не знаю. Теперь я боюсь, что случится нечто ужасное. Достаточно искры, чтобы вспыхнуло пламенем все Приграничье, и Беккет может стать этой искрой. Мне хотелось бы убедить вас в том, что сейчас, когда на свободе бродит команда Беккета, не время искать приключений в Затерянных Землях.

— И все же мы отправимся туда, — возразил Джиб.

— Понимаю, — грустно сказал епископ. — Все вы пустоголовые, и убеждать вас — это только попусту тратить время. Будь я помоложе, я бы присоединился к вам, чтобы уберечь вас от глупостей, которые вы готовы совершить. Но поскольку годы и обязанности препятствуют мне, я сделаю для вас лишь то, что могу. Я не позволю, чтобы вы брели навстречу своей смерти. Вам будут предоставлены лошади и все, в чем вы нуждаетесь.

Чутье не обмануло Снивли и Оливера. Они стали жертвами огромной несправедливости и бессердечного пренебрежения: им досталась одна лошадь на двоих.

— Мне не лучше, — сказал Хэл. — Мы устроились вдвоем с Енотом.

— Но Енот — твое домашнее животное, — заметил Оливер.

— Ничего подобного, — возразил Хэл. — У себя дома мы делим одно дерево на двоих. Мы живем там вместе. Нам вечно приходится все делить поровну.

— Тебе надо будет брать его на коня, — сказал Снивли, — только, когда мы будем пересекать реку, чтобы он не промок. А так он пойдет пешком. Ему вообще не нравится ездить верхом.

— Лошадь такая же его, как и моя, — упорствовал Хэл.

— Не думаю, что лошадь придерживается такого же мнения, — возразил Джиб. — Мне кажется, она несколько испугана. Еноты на ней никогда не ездили.

Они пересекли брод, древний волок, рядом с которым стояла башня. Но когда брод остался позади, башня и окружавшие ее стены, которые ныне никого не охраняли, предстали перед ними обветшавшими развалинами, давно потерявшими свою военную мощь; это было далекое эхо тех времен, когда несокрушимая твердыня противостояла вторжениям с Затерянных Земель. Тут и там в трещинах стен росли деревья, а очертания некогда массивной башни скрывались под гущей виноградных лоз, которые ползли вверх, цепляясь за каменную кладку.

Маленькие фигурки, неразличимые на этом расстоянии, толпились на стенах башни, воздев руки в прощальном приветствии.

— Еще есть время, Мэри, повернуться и снова пересечь реку, — сказал Марк Корнуэлл. — Тут тебе не место. Нас ждут суровые дни.

Она упрямо покачала головой.

— Что меня ждет там, позади? Снова стану ползать с грязной тряпкой? Я никогда больше не прикоснусь к ней.

Корнуэлл подстегнул лошадь, и она пошла рысью по узкой тропке, которая вилась у подножия холма, свисающего над рекой. Как только они пересекли реку, характер окружающей местности сразу же изменился. К югу от речи густой лес покрывал крутые каменистые берега, прорезанные глубокими лощинами. Здесь же холмы были пониже и лес не такой густой. Заросли покрывали большое пространство, но тут и там были видны прогалины и опушки и, поглядев на восток, Корнуэлл увидел, что северные склоны холмов обнажены.

Как было бы хорошо, сказал он себе, если бы у нас была карта — любая карта, пусть самая примитивная, с множеством ошибок, но она дала бы хоть какое-то представление, куда двигаться. Он говорил об этом с епископом, но насколько тому было известно, подобной карты нет и никогда не существовало. Солдаты, в течение многих лет охранявшие брод, не удалялись от него и лишь иногда, отражая набеги через реку, сами переходили ее. Нападали на брод только обитатели Затерянных Земель, да и то не часто. Служба на этом посту была скучной и утомительной. В глубь Затерянных Земель время от времени отправлялись случайные путешественники вроде Тейлора, написавшего о своем походе отчет, который ныне находился в Вайалусинге. Но оставалось под большим вопросом, сколько было правды в рассказах таких странников. Корнуэлл нахмурился при этой мысли. Не было никаких данных, подумал он, позволявших считать отчет Тейлора более точным, чем все остальные. Этот человек на самом деле не был у Старцев, а лишь слышал рассказы о них, а для того, чтобы их услышать, ему совершение необязательно было путешествовать по Затерянным Землям. Древний топорик, который вез Джиб, был куда лучшим доказательством существования Старцев, чем все рассказы Тейлора. Странно, припомнил он, что епископ сразу же опознал топорик, как принадлежавший Старцам. Ему хотелось еще поговорить с епископом об этом, но времени оставалось немного, а других тем было в избытке.

Стоял безмятежный осенний день. Двинулись они в путь довольно поздно, и солнце стояло уже высоко. В небе не было ни облачка, воздух был теплым, и когда они поднялись на вершину холма, перед ними простерлась панорама речной долины, напоминавшая ковер, вытканный человеком, который обожал буйство красок.

— Там на утесе кто-то есть, — сказала Мэри. — И за нами наблюдают.

Марк поднял голову, всматриваясь в горизонт.

— Ничего не вижу, — признался он.