Чтение онлайн

– Как?
– переспросил Валик.

– Ну... Величественно... Да неважно! Мысль-то моя понятна?

– Мне кажется, я знаю, - ловил собственную мысль Гена.
– Я сегодня на заднем дворе, там, где бельё развешивают, видел сваленные в кучу карусели, качели, прибамбасы всякие детские, лазалки... Так вот, Валентина Сергеевна сказала, что никак детский городок сделать не могут: всё есть - рабочих нанять не на что. Что мы, не сможем?

– Ну, - задумался Алексей, - Тимур и его команда...

– Какой Тимур?
– не понял в этот раз Бганба.

– Да был такой пионер книжный, помогал всем. И была у него команда...

– Э-э, мне больше скинькеды нравится, зачем нам Тимур?
– возмутился Гена.

– Да не грузись, это аллегория.

– Слушай, Энциклопедия, мы знаем, что ты умный, но не говори, пожалуйста, так, чтобы остальные чувствовали себя дураками, - почти обиделся Гена.

– Да ничё я особенного не сказал, - отмахнулся Морошкин.
– Но твоя мысль, Гена, о детском городке мне очень понравилась. Что мы, не сможем врыть горки-карусели? Облагородить площадку?

– Да уж, не хуже таджиков сделаем, - ухмыльнулся Денис, - у нас во дворе они горку на трансформаторную будку направили, брусья на метр друг от друга поставили, а качели только неделю выдержали. Зато в туалет они и по большому и по маленькому прямо во дворе ходили.

В этот момент зазвонил телефон. Валик буквально выпрыгнул из общего круга, дал всем знак соблюдать тишину и снял трубку.

– Да, пап, привет, - отвечал он, - сегодня поливал, без происшествий и катастроф; да, питаюсь, друзья иногда приходят; соседи пока не жалуются, если захотят - я им дам твой сотовый. - После небольшой паузы: - Да, мам, привет...
– и повторил почти то же самое, добавив только информацию о наличии продуктов в холодильнике.
– Да вы там загорайте спокойно, что я, детсадовский? Ну всё, целую, пока.

– Ежедневный отчёт?
– сочувственно спросил Морошкин.

– Нет, раз в два дня.

– У меня сегодня тоже родственники ночью приезжают, - сообщил Бганба, - мне идти надо, мы с мамой встречать будем, - и после того как все посмотрели на него неодобрительно, заручился поддержкой целого коллектива, - отец с братом, тётя, сводный брат отца с двумя сыновьями и дочкой, ещё двоюродный брат, только мамы, у него ещё дети...

– Короче, какая часть суверенной Абхазии приезжает в наш город?
– прервал его Морошкин.

– Да много, что я могу сказать? Мы все собираемся.

– Ладно, Ген, надо - так иди.

– И кушать не будешь?
– спросила вошедшая в комнату Ольга.

– Не, там мама такой кельдым наготовила, неделю есть придётся. Я в магазин и на рынок шесть раз ходил.

– Нам больше достанется, - согласился Валик.

– А шашки дымовые покажите?
– попросил Гена перед тем как уйти.

– Валик, засвети.

Валентин достал из-под стола коробку и открыл её. В ней лежала дюжина цилиндров желто-коричневого цвета с потёртой надписью на боку «РГД-2б» и «РГД-2ч».

– Это гранаты, я точно знаю, - сказал Гена, - настоящие, военные. Если старые, могут взрываться. Это знаете?

– Да, знаю, - успокоил Валик.

– Одно хорошо, у них дым не ядовитый.

– И это знаю. Зато валить будет по полной!

– Ладно, кушайте, я пошёл.

– И я, вам больше достанется, - включился Перепёлкин, - мне тоже идти надо, я вот пивка выпил, а батя меня в гараже ждёт, там у нас работа есть.

Поужинали впятером жареной картошкой и колбасой. Травили анекдоты и последние казусы окончившегося учебного года с одноклассниками и однокурсниками. В какой-то момент Денис стал чувствовать себя лишним. В начале двенадцатого он тоже стал собираться.

– Хорошо с вами, но пойду домой, всё равно с ними мириться надо. Видеокамера, опять же...

Когда он ушел, Морошкин вышел на балкон покурить. Через минуту к нему присоединилась Света. Валик с Ольгой остались в гостиной. Они сидели, обнявшись, на диване перед телевизором, делали вид, что смотрят какой-то очередной боевик, а в действительности каждый из них думал и решал, что может принести сегодняшняя ночь. Всё было просто: Ольга отпросилась у родителей к Свете; Свете отпрашиваться было не надо, родители уехали на турбазу. Оставалось только отзвониться тем и другим по мобильному где-то полдвенадцатого, и ночь - в собственном распоряжении. Ольга сидела, поджав под себя колени, голову положив на грудь Валентина. Он же вдыхал аромат её волос и порой жмурился от нежности, которую испытывал к Оле в этот момент. Внешне - сидели в обнимку два молодых человека, без особого интереса смотрели телевизор, но внутри они были наполнены тем сладостным напряжением, продолжения которого и ждали, и боялись одновременно.

Морошкин курил, погрузившись взглядом в ночной город. Света тихонько встала рядом и первое время молчала. Потом спросила тихонько:

– Лёш, ты из-за Вохминой сильно переживаешь?

– А ты как думаешь?
– ответил он вопросом.

– Просто я хотела тебе сказать, если бы меня так любили, то я не продалась бы ни за какие коврижки, ни за какие иномарки. Богатый - не значит счастливый.

– Я знаю, - подтвердил он последнее.

– Если б я могла, я заменила бы Вохмину...
– сказала то, что хотела сказать, Света.

Морошкин некоторое время обдумывал её слова, потом повернулся к ней лицом, стал всматриваться, словно видел её в первый раз, или, скорее всего, сравнивал её с Ольгой Вохминой. От такого пронзительного взгляда Света опустила глаза, ей стало не по себе, почувствовала себя товаром на прилавке.

– Свет, ты красивая, хорошая, добрая. Может, только лишку боевая...

– Я знаю, так всем девчонкам говорят, - улыбнулась Света, - чтоб уродкам не обидно было.

Она улыбнулась, но ей хотелось заплакать. Алексей понял это и привлёк к себе, обнял, как обнял бы старший брат младшую сестру.

– Ты не уродка, вот уж точно, я помню тебя в прошлом году. Длинные волосы, такие красивые, зачем ты под мальчугана подстриглась? Поди, ещё и пирсинг сделала?

– Сделала, - ответила она ему в плечо, - на пупе, думала, так круче.

– Так нелепее, женское тело красиво и без всяких прибамбасов, зачем смешивать его с металлоломом? Это папуаски всякие на себя чё попало вешают, а русской женщине это ни к чему. Наша должна, знаешь, выйти на улицу, плечом повести, взглядом повести - и попадали мужики вокруг.

– Скажешь...

– Я видел некрасивых, с моей точки зрения, женщин, которые умели подавать себя так, что за ними мужики полками ходили. И главная ставка в этом случае - женственность.

– Мне так здорово стоять с тобой. И вечер такой тёплый.

– Мне тоже сейчас спокойно...

Утром первым проснулся Морошкин. Рядом с ним, на нерасправленной двуспалке родителей Запрудина, свернувшись калачиком, спала Света. Оля и Валик, обнявшись лицом к лицу, спали на диване в гостиной. Или не спали, а так и пребывали в состоянии замершей нежности, боясь потревожить друг друга. Алексей тихонько вышел на балкон и осмотрелся. День обещал быть жарким. Морошкин достал из кармана план эвакуации «Торнадо» и стал рисовать на обратной стороне другой план. Закончив работу, он не решился будить своих сладко спящих друзей и спустился во двор. Направился к своему подъезду - надо было повидаться с матерью и отвести в садик Нину. Буквально у дверей он столкнулся с Ольгой Вохминой.