Чтение онлайн

– Рехнулся?! Все машины распугал! А если бы я на фуре ехал?

Валик остановился, и здесь его инстинкт самосохранения не подвёл, он, оббежав машину, быстро запрыгнул на пустующее сидение рядом с шофёром.

– Дядя, поедем, а? За мной какой-то нерусский придурок с ножом гонится.

У водителя хватило ума не рассуждать и не расспрашивать, а рвануть с места. Мужчина в черной футболке замер в лесополосе, в пятидесяти метрах, раздраженно плюнул в сторону удаляющейся «Газели» и отправился в обратную сторону.

* * *

– Надеюсь, они тебя в лицо не запомнили, - ворчал Морошкин вечером в беседке.
– Напомню, могут впаять организованный терроризм.

– Интересный терроризм! - возмутился Бганба.
– В новостях сказали, что неизвестными лицами имитирован поджог спортивного комплекса «Торнадо». Пострадавших нет. Кавказский след в расчёт не берётся, потому что комплекс уже три года принадлежит представителям этой диаспоры. Во время расследования сотрудниками фээсбэ обнаружен в подвале притон, скрытые камеры в раздевалках, массажных и бассейне...

– Думаю, ещё не всё, - сказал Валик, - какой-то ящик они на крышу вытащили. Похож на оружейный.

– Неплохо, - грустно ухмыльнулся Морошкин, - выходит, не зря мы эту малину тряхнули. А ягодки-то какие осыпались...

– А когда-то в «Торнадо» был спортивный клуб «Динамо», - сказал Денис, - я там лёгкой атлетикой занимался. В классе шестом. Детская спортивная школа была. Потом закрыли. Денег, что ли, не было? А потом эти выкупили или в аренду взяли. Вот смешно: чёрные открыли притон для белых!

Бганба пристально посмотрел на Иванова. Тот спохватился:

– Гена, ты хоть не обижайся.

– Да я не обижаюсь, привык уже, чё с вами сделаешь? Кавказ большой - говна хватает, но Россия ещё больше, - намекнул он.

– Базару нет, - облегчённо вздохнул, соглашаясь, Денис.

– Интересно, если бы их не задымили, то никто бы их так и не трогал?
– озадачился Перепёлкин.

Никто ему не ответил, всё и так было ясно. Зато к беседке подошли Тухватуллин и с ним какой-то подчёркнуто серьёзный парень лет двадцати. Тухватуллин, следуя традиции Смолякова, со всеми, кроме девочек, поздоровался за руку, парень тоже, одновременно представившись. Его звали Игорь.

– Вся команда в сборе?
– осведомился Тухватуллин.

– А кого ещё нужно, Ринат Файзуллович?
– ответил Валик.

– Это хорошо, Фёдор Алексеевич сказал познакомить вас с этим человеком, - он указал на Игоря, - прошу любить и жаловать.

Игорь сразу перехватил инициативу и повёл как по накатанному:

– Я представитель молодежного общественного движения «Молодая гвардия», наш штаб...

И тут же был оборван на полуслове Морошкиным.

– А я думал - вас всех фашисты убили.

– Какие фашисты?
– не понял Тухватуллин, чувствуя подвох.

– Нормальные. Гитлеровцы. «Молодая гвардия» - это же Олег Кошевой, Ульяна Громова, Любовь Шевцова... Роман писателя Фадеева не читали, Ринат Файзуллович?

– Всё, что положено, в детстве читал, - начал злиться сержант, - я вам человека по делу привёл, а вы на пороге буксовать начинаете.

– Ребята, - снова начал Игорь, - мы работаем вместе с партией «Единая Россия», мы её молодёжное крыло...

– Партия?
– опять не сдержался Морошкин.
– Мой покойный отец говорил: кто-то играет партию в шахматы, кто-то играет партию людьми... Вы по какой части?

– Мы знаем, что вы строите площадку в «Доме ребёнка» на улице Герцена. Я, ребята, вас не агитировать пришёл, мы помочь хотели. Возьмёте с собой наших?

– Возьмём!
– поторопился с ответом Валик и был буквально прибит взглядом Морошкина.

– Представляю себе строчку в новостях, - едко сказал он, - молодые люди решили помочь несчастным сиротам, собственноручно и бесплатно они построили им детскую площадку. Акция была проведена активистами молодёжного движения «Единая Россия». Партия реальных дел и так далее... У меня матери сказали: вступай в партию, поможем с квартирой. Она вступила, теперь ходит, как намагниченная, на всякие собрания, митинги и платит по двести рублей в месяц с пятитысячной зарплаты. А могла бы дочке на эти деньги мороженого покупать. Так какие у вас ещё есть добрые дела?

– Зря вы так, есть же социальная программа, а мы, к примеру, парк вычистили, берег реки в городской черте... Движение «Наши» помогало...

– Ваши? А кто у вас чужие?
– навис над ним огромный Багнба.
– «Чужие» - смотрел кино такое?

– Наша партия самая толерантная, это не на словах, - твёрдо ответил Игорь, подразумевая национальность Гены.

– Толерантная - это чё, всех любит?
– спросил Гена у Морошкина.

– Ну, к примеру, недавно, как полагает милиция, группа скинхедов совершила налёт на бар «Голубая лагуна», чтобы поиздеваться над сексуальными меньшинствами. Мы осудили этот позорящий российскую демократию поступок и даже готовы поддержать пострадавших в их желании пройти маршем по нашему городу, чтобы обозначить проблему терпимости.

Тухватуллин, оказавшийся в это время за спиной митингующего Игоря, изобразил на лице мину безнадёжности.

– Девочек обижать нельзя, - из-за спины, едва сдерживая смех, сказал он.
– Ладно, мы пойдём, а вы подумайте. Ребята с хорошими предложениями пришли, - и так чисто по-татарски выделил слово «хорошими», что было абсолютно непонятно, какой он смысл в него вложил.

– Наш народ действительно похож на большого терпеливого Иванушку-дурачка, и если бы Сам Бог, по великой Его милости, не был на его стороне, он давно бы сидел голый где-нибудь на окраине тайги, - подвёл итог дебатам Алексей.

– Мой отец говорил, что на своём курсе в институте он был комсоргом. Интересно, он выглядел также по-идиотски?
– спросил у кого-то Денис Иванов.

* * *

На городок у ребят ушло ещё три дня. Морошкин за эти дни уволился из «Торнадо». В сущности, никто его там особо не держал, и взяли-то его, пока не могли найти техничку-женщину. Зато Анна Николаевна приняла его временно, на лето, рабочим по обслуживанию здания. Должностные обязанности у него были самые широкие: от подай-принеси до отремонтируй кран, унитаз или тумбочку. Командовали им завхоз и нянечка тётя Римма. Ольга и Света побывали-таки в первый раз у грудничков, помогали выносить их на улицу на дневной сон, одевать и раздевать. По вечерам в беседке делились своими впечатлениями.

– Они как будто в душу заглядывают, - говорила Ольга.

– Реально, - соглашалась Света, - глаза, как у взрослых. И ручонки к тебе тянут.

– Я всё боялась, что кто-нибудь из них скажет «мама». Я бы там в обморок упала.

– А нянечкам и воспитателям они всё равно скажут, когда придёт время...

– Глаза - будто они понимают, что сироты.

– Там нянечка заболела, нас завтра просили в шесть утра прийти, кормить помогать. Блин, я мечтала хоть летом отоспаться.

– Фигня, невыспанные пойдём.