Чтение онлайн

– Как дела в большем бизнесе?
– спросил он.

– Лёш, ты зря так, он хороший парень, я совсем не поэтому. То, что было у нас, это детство какое-то, - начала объяснение Ольга, но вынуждена была замолчать, потому что к подъезду подкатил пресловутый «Лексус».

– С ума сойти, какая пунктуальность, - подивился Морошкин.

– Алик точен и предупредителен, - обиженно прищурилась Ольга.

– Можно быть таким, когда не думаешь о хлебе насущном.

Алик между тем вышел из машины и сходу бросился на Алексея.

– Ты что, специально между нами трёшься?!

– Трутся свиньи об забор, а я домой иду, может, мне ещё квартиру поменять, чтоб не являться пред твои светлые очи?

– Надо будет, поменяешь, - предупредил Алик.

– Да пошёл ты, ушлёпок зажиточный, махнулся бы я с тобой по дворовым правилам, да вон твои гориллы уже бегут.

Гориллы оказались весьма резвыми, и один из них на этот раз без предупреждения ударил Алексея в лицо, отчего тот упал, зажимая рукой разбитый нос.

– Извини, Алик, чуть не опоздали, - сказал он, уже не обращая внимания на Алексея, который пытался встать.

– Зря, - ответил Алик.

– Зря, - услышали они в последний момент перед тем, как всю троицу начали жёстко и массово избивать.

Дюжина абхазцев разных возрастов и комплекций во главе с Геной подбежали от соседнего подъезда и без лишних объяснений, в сущности, точно так же, как поступили с Морошкиным, начали усердно воспитывать охрану. Гена же от души наладил пинка Алику, на защиту которого выступила Ольга. В итоге охранникам пришлось отступать вслед за Аликом.

– Детей бить нельзя!
– крикнул им вслед старший Бганба, потом посмотрел в сторону поднявшегося на ноги Алексея, прижимавшего платок к разбитому носу, и задумчиво сказал: - Странные вы, русские, столько веков всех защищали, а теперь сами за себя постоять не можете...

Гена обнял Морошкина и потрепал его по плечу.

– Они же вернутся, всей кодлой своей, - сказал Алексей.

– Если понадобится, сюда вся Абхазия приедет, - ответил двоюродный брат Гены Владислав.

* * *

В десять утра вся команда сидела в кабинете директора «Дома ребёнка». Им оказалась маленькая, невысокая, худая женщина в огромных очках. Весь её внешний вид абсолютно не сочетался с образом начальника. Даже голос был тихий и вкрадчивый, совсем не командный, а просящий. Звали её Анна Николаевна.

– Вот что, ребята, - уговаривала она скинькедов, - мне ваш порыв понятен, сейчас стало больше людей, которые хотят нам помочь. И слава Богу. Но чтобы построить детскую площадку, представьте себе, нужна специальная лицензия, потому что, если что не так, не выдержит качель, ребёнок покалечится, нам потом отвечать. Мне - в первую очередь. Спросят, кто строил, и что я скажу?

Ребята молчали, удручённые таким поворотом дел. Анна Николаевна предлагала им другие способы, как помочь, но все они казались им какими-то неявными, незначительными. А она всё извинялась, будто была перед ними виновата.

– Денег я ещё не скоро найду, чтобы обратиться в строительную организацию: у социальной защиты нет, у комитета по образованию нет, у мэра планов громадьё. Уже второй год все эти железки ржавеют.

– Мы смажем, - заговорил Морошкин, у которого созрело нужное решение, коего от него ждали все ребята.
– Давайте так, Анна Геннадьевна, мы строим. Строим быстро и надёжно, по-настоящему, где нужно - посоветуемся со строителями, вон у нас Перепёлкин в строительном учится, если надо, преподавателей подключит. Вряд ли кто в таком деле откажет. А когда закончим, вы пригласите специальную комиссию из той же мэрии, пусть принимают и дают официальное заключение. Если признают негодным к эксплуатации, мы за день всё обратно сломаем.

– За полдня, - увесисто добавил Бганба.
– Заодно в администрации города что-нибудь...

– Вы думаете, так можно? - сомневалась Анна Николаевна.

– У вас цемент есть? Песок мы видели.

– Да, в подвале мешки лежат. Этой весной чуть не затопило, переживала, что он схватится, таскай потом оттуда бесполезные бетонные камни.

– Нужны ещё лопаты, ломы, носилки, кирпич...

– Это найдём, но я всё равно боюсь, ребята, честно вам говорю.

– Глаза боятся, руки делают, - подбодрил директора Денис Иванов.
– Главное, чтобы голова думала. А у нас, - он посчитал, словно мог ошибиться, - семь голов.

– Ну да, ну да...
– задумалась Анна Николаевна.
– А девочки тоже с вами будут цемент таскать?

– Нет, вот их мы отдадим на полное растерзание вашим воспитанникам, - определил Морошкин.

– Вы их к грудничкам поставьте, пусть учатся пелёнки менять, - подтрунил Перепёлкин.

– Нет, к грудничкам не могу, - испугалась Анна Геннадьевна, - там особый уход нужен. Почти допуск!

– Инструменты где можно взять?
– спросил Алексей.

– Там же, где цемент, в подвале. Так вы прямо сейчас начнёте?

– А чего тянуть? Вот, я тут план набросал, вы пока поизучайте. Во дворе всё это будет выглядеть вот так. С шести утра рисовал...

* * *

К обеду установили карусель и качели. Цемент в ямах ещё не схватился, но Бганба уже порывался провести испытание собственной массой.

– Не бойтесь, я застрахован, - радостно кричал он, когда его отталкивали от качелей.

В результате получилась весёлая свалка в песочнице. Гену всё же завалили всей толпой и даже начали тут же зарывать. Валик предложил ещё и зацементировать его, чтобы получился готовый памятник.

– Ага, борцу за сиротское счастье, - ухмылялся Морошкин.

– Напишите что-нибудь про Абхазию, - умолял Бганба, сложив на груди руки, точно покойник.

На крыльце появилась Галина Васильевна и позвала всю команду обедать. Отмывшись в душевой на первом этаже, поднялись в столовую, где пришлось сесть на пол, чтобы поместиться за маленькими столиками. Почувствовав в Морошкине вожака, мальчики окружили его с вопросами. Федя всё спрашивал, когда придёт крёстный, а Стасик, когда можно будет кататься на карусели. Девочки с Ольгой и Светой весело работали ложками под какие-то хитрые уговоры.

– Девочки сегодня молодцы, полили все цветы в доме. Даже у директора, - сообщила Галина Васильевна.

– Я поливала дилектола, - сказала Дина.

– А я мамы Вали цеток полила, - похвасталась своими достижениями Юля.

– Ну когда дядя Федя пидёт?
– не отставал от парней Федя-младший.

– Он сейчас на работе, - ответил Валик, - ловит бандитов злых, ловит и садит в тюрьму.

– А мой папа и моя мама в тюльме, - сказал вдруг Ваня.
– Когда их отпустят, они меня забелут в свой дом.