Чтение онлайн

— Причем не важно, когда вы окончили колледж — пять лет назад или пятьдесят пять. Вы всегда будете членом этой семьи. А в современном мире это редкость, она дорогого стоит.

— А отец Ферлонг будет сегодня? — спрашивает Харт.

— Хотелось бы, Фрэнк, очень бы хотелось. Потому что этот вечер устроен и в честь него, это дань благодарности ему и его предшественникам за великий дар образования, которое они давали стольким поколениям ирландских мальчишек! К сожалению, он еще недостаточно окреп, чтобы покинуть больницу, и нам остается только сокрушаться об этом.

— Ну, зато для вас — полная свобода действий, — острит Харт.

Грег деланно смеется.

— Нелегкая это задача — влезть в такую шкуру! — замечает он.

Разумеется, Фрэнк Харт абсолютно прав: этот концерт по случаю 140-летия школы знаменует смену караула. Наверняка теперь даже сами монахи ордена Святого Духа должны понимать, что их время прошло. В наши дни уже не спрячешься за распятием: всякому, кто решился бы влезть в тесную, несколько изнеженную шкуру Десмонда Ферлонга, пришлось бы неизбежно считаться с реалиями двадцать первого века. Разве самому Десмонду Ферлонгу пришло бы в голову устроить трансляцию концерта в честь 140-летия в прямом эфире на всю страну? Или тем более подавить в зародыше потенциальный скандал, который мог бы погубить всю школу? Грег нутром чует, что на этот раз мало просто сидеть на традиционном африканском стуле и наблюдать за тем, как в аквариуме снуют рыбки. И сами святые отцы прекрасно это понимают.

Так что в каком-то смысле это грустное событие — продолжает он развивать эту мысль в воображаемой речи, которую он произносил бы в зале примерно такой же величины, подобным же образом наполненном видными представителями общества, — ведь это событие знаменует окончание целой эпохи. Но в других отношениях это событие радостное: ведь оно доказывает, что хоть святые отцы и уходят и в прямом, и в фигуральном смысле, их ценности продолжают жить. И пускай люди, поддерживающие эти ценности, носят костюм с галстуком вместо пасторского воротничка и ноутбук вместо Библии, и пускай тот мост, который они будут строить для сплочения разных групп людей, будет называться не “Богом”, а “объединяющей моделью бизнеса”. Но пусть эти внешние атрибуты изменятся — сами ценности останутся прежними: это такие сибрукские ценности, как верность, порядочность, и разные другие.

Да, в самом деле, оглядывая сцену — возвышающуюся аудиосистему, звукоинженера за рабочим столом, первого (из двух) операторов, обводящего камерой публику, транспаранты и знамена (заказанные в последний момент на стороне, вне школы, потому что работы художественной мастерской оказались выполнены на редкость халтурно: потрепанные края, неровные буквы, вопиющая опечатка — “Хритос” вместо “Христос”, и т. д.), публику, с интересом рассматривающую бело-синие, отороченные золотой каймой конверты, заранее положенные на сиденья и скрывающие волнующую новость о скором выпуске аффилированной с Сибруком кредитной карточки, — Грег думает о том, что сегодняшний вечер не пойдет ему во вред, нет, не пойдет. Нужно только смотреть в оба и следить за тем, чтобы ничего вдруг…

— Ага, вон кого нелегкая принесла! — Грег мгновенно проскользнул через толпу, чтобы подскочить к человеку в мятой одежде, затеявшему спор с билетером у двери. — Говард, просто невероятно: вы — здесь! Чем могу помочь?

Говард, раскрыв рот, смотрит на него и удивленно моргает:

— Я… э… Ну да, я хотел бы пойти и посмотреть представление.

— У него нет билета, — упрямо говорит мальчишка-билетер.

— Ах, черт возьми, какая жалость… Боже мой, Говард, что это у вас с рукой?

На руку бывшего учителя истории намотано чуть ли не четверть мили не слишком чистого бинта. Он, глядя Грегу куда-то в диафрагму, начинает бормотать что-то о несчастном случае, который произошел, когда он готовил жаркое по-китайски.

— Вы не обращались к врачу? — прерывает его и.о. директора.

— Нет, пока нет, — отвечает Говард, по-прежнему избегая глядеть своему собеседнику в глаза.

Он что-то замышляет, соображает Грег. Когда проводишь целый день среди подростков, очень быстро приучаешься распознавать малейшие признаки интриги.

— Похоже, здесь требуется вмешательство медицины. На вашем месте я бы обратился к врачу, причем немедленно.

— Да, но… — бормочет Говард, — мне не хотелось бы пропустить представление.

Грег в знак досады ударяет кулаком о ладонь.

— Черт возьми, Говард, мне очень жаль, но у нас уже аншлаг.

Говард беспомощно таращится на него. От него исходят волны алкогольных паров.

— Но вы же не можете… Как же так…

Грег не подпустил бы Говарда и близко к этому концерту даже в том случае, если бы он не выглядел так, словно три дня провалялся в канаве вдрызг пьяным.

— Я бы с большим удовольствием, Говард… — Грег приобнимает Говарда за плечи и отводит в сторону, давая дорогу приглашенной публике, которая уже начала перешептываться и показывать на них пальцами. — Честное слово, но у нас нет ни одного свободного местечка, не вам первому приходится отказывать.

— Но ведь… — Грег почти слышит, с каким шумом работает мотор в засоренном мозгу Говарда. — Ведь я столько работал над программой, я же… Я чувствую своего рода личную причастность… личное желание…

— Я все это прекрасно понимаю, Говард. Я все это отлично понимаю. — Возле Грега уже появился брат Джонас, Грег многозначительно кивает ему. — А знаете, почему бы нам не выйти на свежий воздух, поговорим лучше об этом там?

— Хорошо, — зловещим тоном отвечает Говард, но затем поправляется: — Ну тогда, может быть, я могу быстро переговорить с Томом?

— С Томом? — Грег заботливо улыбается. — А что бы вы хотели сказать Тому?

— Хотел бы просто пожелать ему удачи. В будущем.

— Очень мило с вашей стороны, Говард, я буду рад передать ваши пожелания Тому. Но концерт уже вот-вот начнется, так что, полагаю, будет лучше, если…

— Хорошо, но может… Буквально пару слов…

— Нет, мне кажется, сейчас не время…

— Да вот же он, я вижу его — Том! А-а-а!

— Говард! С вами все в порядке, Говард?

— Я… а… уф…

— Погодите, погодите, отдышитесь хорошенько… Ну вот, на свежем-то воздухе получше…

— Что-то не в порядке, Грег? — окликает его Оливер Тэггарт, выпускник 82-го года, с лестницы спортзала.

— A-а, Олли, это ты, старина! Да нет, так, пустяки, небольшое волнение перед выходом на сцену, вот и все…

С помощью брата Джонаса Грег подталкивает Говарда немножко дальше, в кустистую тень школьного двора.

— Извините, дружище, наверно, я неловко до вас дотронулся, задел вашу несчастную руку…

Говард тяжело дышит и еле слышно что-то мямлит себе под нос. У этого малого явно какой-то крупный нервный срыв. Может, он махнет на все это рукой, бросит преподавать и избавит Грега от дальнейшей головной боли. Чертовски трудно увольнять людей в наши дни!