Чтение онлайн

— Ну как, лучше себя чувствуете? Знаете что, Говард? Мне очень жаль, что вы не увидите представление живьем, но, помня о вашем участии, я пришлю вам в подарок диск с записью концерта. Что скажете?

Говард издает какое-то огорченное бульканье.

— Ну вот и молодчина. Ступайте домой и хорошенько отдохните. Брат Джонас проводит вас до ворот. Приятного отпуска.

Что бы Говард ни замышлял, теперь он признает свое поражение и, спотыкаясь, уходит в темноту, а монах следует за ним чуть поодаль. Грег продолжает улыбаться и махать рукой, пока Говард не скрывается из виду. Затем он велит Гари Тулану, стоящему у двери, тут же оповестить его, если вдруг Говард появится снова. Вот псих на его голову! Черт побери, если бы в мире существовала справедливость, то это Говарда, а вовсе не Тома Роша, следовало сослать куда-нибудь в Тимбукту!

В результате он пропускает почти всю увертюру Тирнана Марша, застает лишь самый конец. Но она удалась на славу. Выходит церемониймейстер вечера Титч Фицпатрик, мальчик с очень правильным подходом ко всему и бездной обаяния, и объявляет следующий номер: группа “Шэдоуфэкс” исполнит песню “Пинк Флойд” “Еще один кирпич в стене”. Отдавшись этим распирающим, отрывистым ритмам, Грег вскоре забывает о неприятном инциденте с Говардом. Не нужны нам обученье и…Наверное, ученики удивились бы, если бы узнали, что Грег и сам когда-то был участником подобной музыкальной группы. Группа называлась “Мерзкие слухи” и исполняла как раз эту самую песню. Эй, учитель! Оставь детей в покое!И вот теперь он — исполняющий обязанности директора школы. Забавные штуки выкидывает порой жизнь.

Сверившись с программой (где фигурирует и небольшой доклад, “Хороший отскок мяча: 140 лет жизни в Сибруке”, докладчик — Грегори Л. Костиган), он видит, что следующим выступит квартет со своей рекламой “ситроэна”. Он ищет взглядом Конни Лафтона и видит, как тот выжидательно стоит у края сцены, зажав под мышкой дирижерскую палочку. Хорошо, что Ван Дорен снова стал управляем — это во благо и Конни, и всем остальным. Публика на ура встретит этот номер, вот увидите. Это в самом деле лучший номер своего класса. Пожалуй, нужно было еще по пятерке накинуть на каждый DVD.

Титч Фицпатрик уходит со сцены, и Грег выжидательно улыбается. Но как только появляется квартет, его улыбка моментально исчезает, он хмурится. Что, черт возьми, стряслось с валторной Ван Дорена? И почему это они, все четверо, обмотаны фольгой?

Мать моет пол на кухне. Она уже несколько часов этим занимается — стоя на коленях, в домашнем халате. Ведро с этой хренью пахнет так, что, кажется, от него можно поймать кайф.

Я ухожу, говорит Карл. Мать его не слышит.

“У Эда” его ждет Барри — он ходит взад-вперед, будто цепная собака. А уже через секунду подъезжает машина, и перед ними распахивается дверь.

У всех, кто сидит внутри, глаза красные: они накурились травы. Все они смеются и подкалывают друг друга, как обычно, но улавливается и какое-то другое, подводное течение, где, как акулы, плавают совсем другие чувства. Карл садится в багажник, потому что других свободных мест нет. Он смотрит на вечерние субботние улицы за окном, рекламные щиты, светофоры, которые как будто медленно закрывает гигантская рука.

У Дино на коленях лежит спортивная сумка, которая обычно валяется у него под кроватью.

У него в голове черное поле, руки, торчащие из травы.

Куда мы едем? — спрашивает Барри.

Это недалеко, говорит Марк.

Все жуют что-то пустыми ртами. Чтобы развлечь их, Дино спрашивает: если бы они могли выбрать себе телку, то кто был бы у них на первом месте? Я сам сначала отвечу. Анджелина Джоли, вот так, блин! Марк называет Скарлетт. Ноксер говорит — Бетани. Э, да она хоть совершеннолетняя? — спрашивает Дино. Ну, раз у нее месячные есть, отвечает Ноксер. Барри говорит — Бейонсе. Да она же черная! — говорит Сти, и все смеются.

Ну а ты что скажешь, парень? — говорит Дино.

Карлу хочется назвать Лори — просто чтобы произнести ее имя. Но ему не хочется произносить его в этой машине. Теперь она словно песок, волшебный песок, у него осталось совсем немножко, и если он зачерпнет еще, то остатки унесет ветром.

Ну?

ЛОРИЛОРИЛОРИ, звучит у него в мозгу. Ему хочется плакать. Тоже Бейонсе, говорит он вслух.

Ноксер фыркает — твою мать!

Стивен? — обращается Дино к Сти. Сти долго молчит. А потом говорит: Елена Троянская.

Что? Кто?

Кто, хрен подери, эта Елена Троянская?

Она была гречанка, говорит Сти. Из-за нее воевали. Во Вьетнаме? — спрашивает Карл. Нет, придурок, отвечает Сти. Это было тыщу лет назад, в Греции.

Чушь, говорит Дино.

Почему это чушь?

Да потому, что ты даже не знаешь, как она выглядела.

Блин, да из-за нее же войну затеяли! Ясно же, что она была суперсекси, а?

Да, но надо выбирать кого-то живого, возражает Дино.

Почему это? — спрашивает Сти.

Ну как ты с ней будешь трахаться, если она давным-давно умерла, мать твою?

Ну даешь, блин! Сти начинает злиться. Это же игра, тупица! Какая разница, кого мы выберем? Думаешь, Анжелина, блин, Джоли станет трахаться с тобой только потому, что ты ее выбрал? Да если бы Анжелина Джоли оказалась в этой самой гребаной машине, то, могу с тобой поспорить на миллион фунтов, она бы скорее переспала с мультяшными кретинами из “Луни-тьюнс”, чем с тобой!

Дино плотно сжимает губы и смотрит в окно.

Я просто говорю, продолжает Сти, вы там выбираете разных смазливых телок, типа всех этих Бейонсе, Анжелин и так далее, а какая-нибудь старушонка, которая плетется играть в бинго, — вот она, может, лет пятьдесят назад была гораздо смазливее их всех! Может, она была самой сексапильной красоткой на свете! А кроме нее, вдобавок, еще было множество красоток, которые давно умерли. Ну, за всю-то историю было, наверное, несколько миллионов потрясных девиц! А мы уже никогда не узнаем, как они выглядели.

Ты вообще что такое несешь-то, а, чудило?

Да сам не знаю, говорит Сти. Просто как-то нечестно получается.

Может, кто-нибудь когда-нибудь придумает машину времени, и ты отправишься в прошлое, и сможешь там переспать со всеми мертвыми телками, говорит Дино.

Ну, парни, вы все такие странные, ворчит Ноксер. Потом машина останавливается, и все умолкают.

При-е-ха-ли, сообщает Марк протяжным потусторонним голосом.

Они остановились на обыкновенной дороге, застроенной обыкновенными домами. Однако прямо напротив машины, прямо между обычных домов торчат эти ворота. Они напоминают Карлу ворота перед домом Лори, только это не Фоксрок, непонятно, что за место. Стена — слишком высокая, чтобы через нее перелезть, — тянется от ворот.