Чтение онлайн

Говард заливается краской. Он ловит на себе взгляд Труди: в ее глазах читается выражение глубокой жалости и сострадания; она быстро отводит взгляд в сторону, снова утыкается в свою папку.

— Я-то раньше относил вас к командным игрокам. А теперь чаще склоняюсь к мнению, что вы куда больше похожи на этих рыбок. Вам явно по душе плавать в воде, ни на кого не обращая внимания, и предаваться мечтам. Вы возразите: а разве это запрещено? Нет, не запрещено. Но здесь, в Сибрукском колледже, рыбы нам не нужны. Здесь, в Сибрукском колледже, мы заинтересованы в выполнении своих задач. У нас есть цель, и эта цель — добиваться успехов в учебе и спорте. Мы все вместе трудимся над этим, мы все продумываем. Мы млекопитающие, Говард. Млекопитающие, а не рыбы!

— Я тоже млекопитающее, Грег, — спешит заверить, его Говард.

— Нельзя просто сказать, что ты млекопитающее, Говард. Быть млекопитающим — значит что-то делать. Это отражается даже в самых ничтожных наших действиях. А вот вы производите такое впечатление, как будто еще не вполне сделали выбор, кем быть. — Автоматор выпрямляется и смотрит Говарду в глаза. — Я хочу, чтобы за время каникул вы как следует обдумали свой выбор. Потому что либо вы начинаете вести себя как млекопитающее и становитесь частью команды, либо — как знать? — вы начинаете подыскивать себе новый аквариум. Я выразился достаточно ясно?

— Да, Грег.

Пожалуй, “ясно” тут не самое подходящее слово, но Говард понимает, что сейчас выйдет из этого кабинета, не лишившись рабочего места. Он чувствует, как по нему пробегает волна облегчения: призрак долгого объяснения с Хэлли пока отступает куда-то вдаль.

— Ладно, а теперь ступайте.

Автоматор подходит к столу и берет лист бумаги со списком имен.

— Доброе утро, кабинет исполняющего обязанности директора, — говорит Труди в телефонную трубку, и Говарду кажется, что в ее голосе тоже слышны нотки благодарности.

Брайан “Джикерс” Прендергаст по-прежнему сидит на краешке скамьи за кабинетом, со все тем же обреченным выражением.

— Разве декан еще с тобой не разговаривал? — спрашивает Говард.

— Он велел мне подождать, — отвечает дрожащим голосом Джикерс.

Говард наклоняется, уперев руки в бедра.

— Что случилось вчера вечером? — спрашивает он, понизив голос. — Ты не видел, кто подходил к чану с пуншем?

Мальчик не отвечает: он просто смотрит на него пустыми глазами, плотно сжав губы, как будто Говард только что произнес какой-то набор бессмысленных слов.

— Ладно, не важно, — говорит Говард. — До следующей недели.

И с грохотом сбегает по лестнице вниз.

Как только ты открываешь дверь — сразу же видно, что что-то не так. Вроде бы попадаешь в обычную комнату, но потом замечаешь, что от пола струится дым, — и отскакиваешь назад как раз вовремя: из-под половиц лезет наружу черный хвост, а затем из дыры выбирается и сам демон! Он поднимается кверху, будто облако, пока не заполняет собой чуть ли не всю комнату, он клубится над тобой, как покрывало смога над городом, — и вот уже все вокруг охвачено огнем! Хотя с тобой амулет, твои силы начинают убывать, и ты не знаешь, как бороться с этим демоном. Ты можешь лишь поднять щит и сделать выпад Мечом Песен…

Дэнни? Ты здесь, дружок?

Да, входи.

В двери показывается отец. Чем занят, спортсмен? О, да ты эту штуку с собой привез, да?

Ну да, мне не хотелось оставлять ее в школе.

Что за игра? Новая какая-то?

“Страна надежд”.

“Страна надежд” — до сих пор? Разве ты не в прошлое Рождество ее получил?

Она трудная. Но я почти закончил ее.

Молодец! Но, знаешь, ужин готов, так что…

А, хорошо… Скиппи жмет на “паузу” и встает с пола.

На кухне он наливает себе стакан воды из-под крана. От пара на окнах кажется, будто сад скрылся в тумане. Отец берет с гриля два куска дымящегося мяса и кладет их на тарелки. Ну вот! — говорит он. Цыпленок а-ля папа!

Пахнет отлично.

Ну, что ж — отец накладывает рис из рисоварки, а потом разливает соус из кастрюльки, — думаю, мы исходим из того принципа, который гласит: то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Он смеется. А потом перестает смеяться.

Теперь, когда Скиппи дома и они с отцом целый день вместе, соблюдать правила игры гораздо труднее. Ведь когда она здесь, рядом, прямо в комнате, так легко что-нибудь упустить! Поэтому они изобрели особый код. Как же пользоваться этим секретным кодом? Да просто заменять большинство слов словом “отлично”. Их типичный зашифрованный разговор звучит примерно так:

А как дела с плаванием, спортсмен?

Отлично, все идет отлично.

Отлично! А когда следующий сбор?

Через две недели, в Баллинаслоу.

Это полуфинал, да?

Да, там будет труднее, чем в прошлый раз, но тренер считает, что мы выступим отлично.

Он так и сказал? Ого — отлично! Просто отлично!

Теперь они уже настоящие профессионалы в этой игре, и никто, слушая их, никогда не заподозрил бы, что что-то не так. Иногда Скиппи даже почти нравится игра, потому что у них так хорошо все выходит. Она похожа на какой-то драгоценный, хрупкий груз, который они с отцом несут по джунглям; или она — это дом, а они крадутся по нему, как шпионы, поздней ночью. Но иногда ему кажется, что она похожа на воздух, сделанный из стекла, а он так давно ждет, когда оно разобьется, что ему уже хочется, чтобы оно поскорее разбилось! Ему хочется кричать и вопить, чтобы оно разлетелось на миллион осколков! Может быть, и отцу этого хочется? Иногда он задумывается об этом, но, конечно же, спросить его напрямую значило бы пойти против правил игры.

Он понятия не имеет, как можно победить в этой игре.

На стене тикают часы. Скиппи слушает, как отец скребет ножом по тарелке, как разрывает зубами мясо цыпленка. Он смотрит на коричневую пленку соуса, в которой отпечатались следы ножа. Отец жует и говорит, А что, если мы сейчас позвоним твоей сестренке?

Хорошо, говорит Скиппи.

Но тут же чувствует тревогу. Нина очень плохо играет в игру. Правил слишком много, а она еще слишком мала, чтобы в них разбираться, она все время плачет или говорит что-нибудь не то.

Сегодня вечером, поговорив с отцом, она заявляет Скиппи, что хочет поговорить с мамочкой. Эй, а как зовут девушку в машине “скорой помощи”, спрашивает Скиппи. Ни-на, Ни-на, Ни-на! Обычно ей кажется это забавным. Но не сегодня. Я хочу поговорить с мамочкой, повторяет она.

Нельзя, говорит он.

Почему?

Она спит, отвечает Скиппи и кидает взгляд на отца. Отец пристально смотрит на электрическую розетку возле двери.

Разбуди ее.

Я не могу ее будить.

Почему?

Ты сама знаешь почему.

Я хочу мамочку!

Скиппи начинает сердиться. Почему она не может понять игру? Почему она думает, что правила не для нее? Хватит быть дурой, говорит он.

Что? — переспрашивает Нина. Отец выходит из оцепенения.

Дура, ты дура! — выкрикивает Скиппи.

Нина начинает плакать, но от этого он злится еще больше: даже сидя там, у тети Греты, она портит всю игру! Придется обращаться за помощью к отцу — он-то всегда сохраняет хладнокровие. Ш-ш, говорит тот, и кладет руку на плечо Скиппи. Дай-ка я с ней еще разок быстро переговорю, ладно, спортсмен? Скиппи передает ему трубку.