Чтение онлайн

— Да о чём речь?! — жизнерадостно фыркнул тот. — Посидим, за встречу выпьем. Расскажу, что с нами на хуторе случилось — офигеешь. Только я уже с пацанами договорился — они меня в «Реверсе» ждут.

— Да какая разница, где сидеть? — «Реверс» — забегаловка рядом с общагой Патруля посещался практически исключительно отдыхающими между рейдами патрульными. Посторонние в здравом уме туда старались не заглядывать. Мне там никогда особенно не нравилось, но ведь вечер только начинается… — Что с вами случилось-то?

— Долгая история, — передразнил меня Шурик. — Сядем расскажу, а то эффект не тот будет. Слышь, а куда Дрон пропал? Не в курсе?

— Нет, — немного напрягся я. — Я с того года уже в Патруле не числюсь, мне на Дрона глубоко…

— А я тут с Крестом разговорился по приезду — он теперь, кстати, командир отряда — вроде Дрон без вести полгода назад пропал. До сих пор не всплыл.

— Ну и … с ним. Ты-то чего здесь забыл? — постарался ничем не выдать своего облегчения от этой новости я. Теперь хоть этого колдуна недоделанного бояться не надо. А то ещё бы отрыл, что с его братом приключилось и всё — кранты мне…

— За арбузом пришёл.

— Чего?! За арбузом? Сегодня какое число?

— Девятое.

— Вот! Какой арбуз девятого июня?!

— Пацаны видели — уже торгуют. Вроде на той неделе целая фура к нам провалилась.

— Шура не гони, в них половина веса — это нитраты.

— Да хоть три четверти, — упёрся Ермолов. — Как представлю водочку холодную, да под арбуз… У меня аж скулы сводит.

— Только зря деньги потратишь, — пошёл вслед за Шуриком я.

— Деньги? Какие-такие деньги? Мне с утра жалование за семь месяцев выплатили. Ты мне о деньгах лучше не говори, — Шурик внимательно осмотрел продуктовые ряды, выискивая, не мелькнут ли где зелёные шары арбузов. — Да, пока не забыл, что у нас там с «Драконьими яйцами»?

— У нас? У меня всё хорошо, свои сам у Игоря-Сапожника забирай. — Мне с коммунарами вести дела больше не хотелось.

— Договорились. Лёд, смотри! Вон они, лежат родимые!

—Угу, — протянул я.

Шурик кинулся к арбузам начал крутить их в руках, трясти, давить и простукивать. Плешивый продавец молча смотрел на это безобразие, но цена за килограмм наверняка повышалась с каждой минутой. Ничего, поторгуемся.

— Откуда арбузы? — поинтересовался я.

— Астраханские.

— Да ну? Сам привёз? — не поверил я. У астраханских, вроде, полосы ярче должны быть. Да и не сезон для них ещё.

— Накладные смотрел, — важно ответил продавец и замолчал.

— А ветеринарный сертификат есть? — продолжил доставать его я.

— Ой, Лёд, не парься ты, — рассмеялся Шурик и совершенно меня убил, заплатив, даже не попытавшись сбить цену.

Совсем на Нижнем хуторе мозги размягчились?

— Деньги дело десятое, — Шурик взгромоздил выбранный арбуз на плечо и проигнорировал мои недвусмысленные сомнения в его умственной полноценности. — Пока они есть, разумеется. Или ты, Лёд, так не считаешь?

— Твои деньги, тебе и решать, — поёжился я от внезапно охватившего меня озноба. Такое впечатление, что опять в сугробе лежу.

— Ты чего, заболел, что ли? — заметил мою гримасу Ермолов.

— Да ничего понять не могу, — задумался я и, не сообразив придержать язык, невольно сболтнул лишнего. — Фиксация у меня психическая, что ли?

— Ты умные слова для следователя оставь. Мне по-простому объясни, а?

— Да у меня мурашки по коже от прозвища.

— От которого? От Льда или от Скользкого?

— От Льда.

— То есть, ты не хочешь, чтобы тебя так называли? — прищурился Шурик.

— Ну, наверное, нет, — задумавшись, всё же решил я.

— И как ты это себе представляешь? Здравствуйте, я теперь не Лёд, а Вася Пупкин? — заулыбавшись, начал изгаляться Шурик. — Знаешь, что люди решат? Либо ты всегда с придурью был, но скрывал, либо тебе мозги промыли. В любом случае, дел с тобой никто вести не будет. А ты, вообще, собираешься новую работу искать? Или ты уже где лямку тянешь?

— Свободен, как ветер. А насчёт устроиться — даже, честно говоря, не знаю. Я свалить отсюда хочу.

— Куда? В Северореченск?

— Домой. В Россию.

— Не-е-е, это точно клиника, — покрутил пальцем у виска Ермолов. — А вообще-то, де-юре мы всё ещё находимся на территории Российской Федерации.

— Не ругайся. А то начал, «де-юре»… Меня больше «де-факто» интересует.

— Как знаешь. Я тебе даже ничего доказывать не буду, — переложил арбуз с одного плеча на другое Шурик. — Ты мне вот что скажи, ты чем там заниматься собираешься? Чисто теоретически, конечно.

— На работу устроюсь.

— Кому ты нужен?

— Что значит — кому? Диплом есть.

— И будешь с восьми до пяти в конторе штаны просиживать? Не смеши мои тапочки, ты ж от скуки сдохнешь.

— А что, лучше здесь загнуться? — вспылил я.

— О! Так ты до старости дожить хочешь? — Шурик ткнул пальцем в едва передвигающего ноги старика, тащившего почти пустую авоську с продуктами. — Хочешь таким стать? Да ты не отворачивайся, смотри…

— Я просто жить хочу. Просто жить. Не выживать, — ответил я и, заметив уже пристроившегося за стариком оборванца, заорал. — Эй, ты! Ну-ка сдриснул отсюда, живо!

Оборванец испуганно посмотрел на нас и Шурик скорчил зверскую гримасу. Пацана словно ветром сдуло.

— Ничего понять не могу, что за бардак у торгашей? Неужели нормальных охранников нанять не могут? — Шурик сунул арбуз мне. — Тащи. Твоя очередь.

— Это ещё с чего? Арбуз твой, ты и тащи, — опешил я и протянул арбуз ему обратно.

— А ты его есть не собираешься? — сразив этим доводом меня наповал, Ермолов пошёл рядом, во всю размахивая руками. — Я тебе вот что скажу: лучшее средство от всяких там фиксаций, нервных срывов и душевных терзаний — это холодная водка. Тёплая помогает хуже. Но тоже помогает. В особо тяжёлых случаях водку рекомендуется лакировать пивом. На следующий день…

Забегаловка под названием «Реверс» размещалась на первом этаже трёхэтажного дома прямо напротив общаги Патруля. Само здание постепенно ветшало, но первый этаж владельцы кафе умудрялись поддерживать в более-менее приличном состоянии. Что было совсем не легко: контингент здесь собирался буйный. К тому же от посетителей было не протолкнуться только в середине месяца: числа до десятого жалования хватало на более приличные заведения, а последние до получки дни безденежные патрульные волей-неволей были вынуждены зависать в «Весне», где наливали в долг. Вот и получалось, что основная выручка «Реверса» приходилась на вторую декаду месяца, когда нежелающие отказываться от спиртного патрульные пытались хоть как-то сэкономить деньги. Уж не знаю, какое значение изначально владельцы кафе вкладывали в название, но ходившая среди патрульных шутка «Если ты зависаешь в „Реверсе“, значит, фортуна повернулась к тебе задом», не была лишена оснований.