Чтение онлайн

Боги, что я делаю тут? Ведь все именно так, как хотел этот убийца. Это чудовище, Хэджайм. Отец мертв, а я послушно сижу там, куда он меня посадил, и мне в уши вливают эту липкую, мерзкую патоку: просто поддайся, подчинись, ты должна быть умнее и тише, будь послушной, и тебя не станут бить и, может, даже подарят тебе какие-нибудь сладости… Что еще нужно слабой девушке?

Что нужно мне?

Бежать. Для начала – бежать.

У нас не было никакого плана. Я ничего не придумала. Раньше мне приходилось сбегать только из-под надзора Амэи, а теперь… Я знала, что дом сторожат, но не знала, кто и сколько их. Но если ничего не сделать теперь…

Выйти за пределы комнаты и прокрасться мимо залы, где принимали гостей, в маленький сад, где госпожа Сато оценивала нас, как пригнанных на продажу лошадей…

Нас схватили почти сразу.

– Куда это вы? – раздался голос стражника. Он поймал меня за руку, второй кинулся за Амэей и обхватил ее за талию. Девушка завопила, и нас окружили надзиратели.

– Отпустите нас! Пожалуйста! У меня есть деньги, – умоляла я. – Отпустите нас! Я заплачу!

Но нас вернули в комнаты, доложили обо всем, а утром выпороли. Несильно, но унизительно – выволокли полуголыми, разорвали на спинах платья и отходили тонкими бамбуковыми палками. Мне должно было быть больно, но было никак. Спина вибрировала от ударов. Было стыдно, страшно и горько, что так теперь будет всегда.

Вернуться бы в свою комнату. Лечь на футон и не выходить из комнаты… Пить чай с пирожными-зайчиками…

Позже к нам пришла сама госпожа Сато. Она принесла губки для умывания, розовую воду и успокаивающую мазь с алоэ.

– К чему такая забота? – огрызнулась я, когда она попросила меня показать спину. – Разве не вы приказали нас выпороть?

– Господин ши Тайра снимет с меня шкуру, если увидит на тебе шрамы.

– Господин ши Тайра может поцеловать в зад осла. Он чудовище.

Госпожа усмехнулась и села на принесенную с собой подушечку. От нее удушливо пахло геранью и пудрой. Я сжала губы.

– Амэя, уйди, – приказала госпожа Сато. Девушка строптиво раздула ноздри, но госпожа сделала голос мягким, спокойным. – Выйди, пожалуйста.

И она послушалась. Я спустила с плеч юкату, отвернувшись к приоткрытому окну. Вокруг бумажного фонаря кружило комарье.

– Ты привыкла получать то, что хочешь. Я чувствую это в тебе. Вижу по тому, как мозолятся твои руки от простой работы.

От прикосновений к ссадинам на спине хотелось выть от боли. Щипало. Я закусила губу.

– Мы здесь трудимся с утра до ночи, чтобы заслужить покровительство таких. Горько знать, что кто-то получает это по праву рождения. Но судьба – это клубок нитей в лапках Матери-Кошки. Никогда не знаешь, как спутается пряжа…

– Если вы что-то хотите сказать мне, говорите прямо.

Я вжала голову, ожидая удара. Но госпожа Сато была в хорошем настроении. Она снова усмехнулась.

– Твоя жизнь изменилась в одночасье, и мне очень жаль тебя. Мне жаль каждую мою девочку. Я стараюсь заботиться о них и дать лучшее будущее…

– И так, по-вашему, оно выглядит? Быть подстилкой…

Тут она все-таки меня шлепнула. Легонько, мокрой губкой по голове.

– Если хочешь получить что-то, тебе надо быть хитрой и уметь договариваться с совестью, цветочек. Я скажу так, чтобы ты поняла: если не хочешь до конца жизни драить полы и раздвигать ноги, чего ты так боишься, учись. Наблюдай. Ищи возможности. Овладей искусством любви и покорности.

– Я никогда не стану как вы. Я не буду покорной.

– Глупая, – вздохнула госпожа. – Ты не слушаешь. Это лишь искусство, которым можно овладеть. Никто не заставляет тебя влюбляться или становиться на самом деле послушной. Притворись. Вначале будет тяжело, потом ты привыкнешь. Будь мила с господином ши Тайра, и он станет мягким и доверчивым. Он перестанет считать тебя опасной. И тогда ты сможешь получить желаемое.

Не веря своим ушам, я чуть повернулась к ней. Она вбивала мазь в мои раны кончиками прохладных пальцев, равнодушно улыбаясь. Вспомнились маски, которые продавались на празднике Зрелой Луны.

– Не думаю, что я смогу это вытерпеть.

– Попробуй ужиться с этой мыслью. У тебя есть время. Господин ши Тайра навестит тебя в следующем месяце.

К тому времени уже все будут знать, что наша семья пропала. Нас будут искать. И наверняка найдут что-то… Хоть что-то! Или нет. Поисками, скорее всего, будет заведовать Хэджайм. Он сделает так, что не найдут никаких доказательств нападения на нас. Хитрый и скользкий угорь.

Я вся покрылась мурашками, вспоминая лицо Хэджайма. Он смотрел так хищно, так пусто, словно в шаге от меня не умер отец, не лежали в крови убитые им и его разбойниками люди… Что за страшный человек. Ужасный человек!

«Ненавижу, – очнулся кто-то темный во мне. – Страх – это глупая глупость. Ненависть. Ненависть. Ненависть. Отец не смог тебя защитить. Мать бросила тебя. Дядя не узнает о тебе, а кузен лишь оплачет. У тебя есть только ты сама и я, твоя ненависть. Я всегда рядом».

Мои кулаки сжались так, что ладоням стало больно от врезавшихся в них ногтей.

– Вот и все. Увы, я вынуждена подержать тебя с Амэей на воде три дня. В назидание другим девушкам. Не злись на меня. Лучше подумай над моими словами.

Я кивнула.

– У меня кое-что есть для тебя.

Госпожа достала из рукава маленький сверток. Я немедленно приняла его в руки и развернула. Это была моя старая черная шкатулка, а в ней – шпилька, которую подарил мне отец. Некоторые лепестки откололись, но паучья лилия все еще была прекрасна. Удивительно, как она сохранилась? Кто ее принес?

В приоткрытое окно влетел кленовый лист, предвестник грядущей осени. И хотя я осталась в комнате одна, мне показалось, что это не так.

– Ты поможешь мне? – спросила я у осеннего ветра.

«Да», – ответила ненависть моим голосом.

Шли дни. Боль потери, разочарование в этой жизни, страх, непонимание, ужас, все это оставалось во мне, но если раньше это был вопль, то теперь – стон сквозь подушку. Сердце затвердело в груди.

Раны зарастают, но если ранить что-то так жестоко, так сильно, то останется только бесчувственный рубец.

Скоро меня навестит Хэджайм, и я его убью. За Сина, за отца, и за то, что предал мое доверие.

Отец говорил, что я сильнее, чем кажусь. Прав был, получается.

Странно было не располагать своим временем, как я привыкла, но так было даже лучше. Будь моя воля, я бы легла и лежала, жалела себя. А теперь было некогда. Вместе с новостями о скором приезде генерала занятий прибавилось: теперь я посещала классы танцев, пения, бесед, макияжа и укладки волос… Так прошла неделя, потянулась следом вторая. Кроме меня в «ученицах» были всего пять девушек. Сколько-то были, как и Амэя, уборщицами и банщицами, и мы почти не пересекались. Я и Амэю-то видела редко, она просыпалась раньше меня, а возвращалась в комнату позже. Она ужасно уставала и даже почти не говорила со мной, будто обидевшись за то, что я смирилась со своей участью.