Чтение онлайн

— Мы стали сильнее. Не только физически. Но и… внутри.

Габриэль поднялась и села у воды, опустила руки в прохладную воду:

— Как же хорошо… Просто сидеть и ни о чём не думать хотя бы несколько минут.

Зена присела рядом, провела рукой по волосам подруги, задерживая пальцы в светлых прядях чуть дольше обычного:

— Да. Тишина. Вода. Солнце. Иногда этого достаточно.

Габриэль набрала воду в ладони, брызнула себе на лицо, прикрыв глаза от удовольствия.

— Знаешь, я думала, что справедливость — это когда ты наказываешь виновного. А теперь понимаю: иногда справедливость — это просто когда зло перестаёт существовать. И больше никому не может навредить.

Зена кивнула, глядя на отражение неба в тихой заводи:

— Да. Кратос больше не угрожает ни одной деревне. Ни одному человеку. Это и есть конец.

Габриэль снова достала свиток, делая короткую запись:

“Сегодня мы узнали, что Кратос мёртв. Скорпион сделал то, чего не успели мы. Но главное — угроза миновала. И теперь мы можем идти дальше — не как мстители, а как те, кто защищает”.

Она свернула свиток и спрятала его в сумку, но не спешила вставать. Она чувствовала пристальный, тёплый взгляд Зены. Зена налила воду в флягу, но рука её на мгновение дрогнула.

— Отдохнула? — спросила она негромко.

Габриэль кивнула, поворачиваясь к ней:

— Да. Но мне не хочется уходить. Здесь так… спокойно. Словно мир на мгновение замер только для нас двоих.

Зена отставила флягу в сторону и пересела ближе, так что их плечи соприкоснулись.

— Тогда просто посидим ещё немного. Наслаждаясь тишиной.

Зена осторожно коснулась подбородка Габриэль, заставляя её встретиться с ней взглядом. В глазах королевы воинов не было привычной стали, только бесконечная нежность.

— Ты всегда находишь нужные слова для своих свитков, — прошептала Зена, сокращая расстояние между ними. — Но иногда слова не нужны.

Габриэль едва заметно выдохнула, когда губы Зены мягко коснулись её губ.

Это был медленный, глубокий поцелуй, полный того доверия и близости, которые ковались годами битв и странствий. Габриэль ответила, зарываясь пальцами в тёмные волосы Зены, притягивая её ближе, словно пытаясь убедиться, что этот миг покоя реален.

— Я люблю тебя, — прошептала Габриэль в самые губы Зены, когда они на секунду отстранились.

Зена прижала её к себе, укрывая в своих объятиях, и поцеловала в висок.

— Я знаю. И я всегда буду рядом, чтобы защитить этот покой.

Арго легла в тени пальмы, закрыв глаза. Габриэль и Зена сидели у воды, тесно прижавшись друг к другу, слушая журчание, чувствуя тепло солнца, биение сердец друг друга и прохладу ветра. Впервые за долгое время они могли просто быть здесь — без погони, без цели, без мести. Просто дышать.

Просто жить. Вместе. Наконец, они отстранились друг от друга. Зена окунула руку в воду, слегка брызнула на лицо, улыбнулась.

— А водичка-то приятная! Правда, Габриэль? — лукаво ухмыляясь, спросила она.

Габриэль тоже опустила пальцы в воду, вздрогнув от прохлады.

— Ну да, — подтвердила она. — А что? — насторожилась она.

Зена подмигнула:

— Может, искупаемся? Давно мы не позволяли себе такой роскоши.

Габриэль огляделась вокруг. Кроме них и лошади поблизости никого не было, а Илос уже скрылся из вида за песчаным барханом. Она улыбнулась, в глазах загорелись озорные искорки.

— Можно, в принципе… — ответила блондинка с улыбкой на лице. — Хотя кто бы мог подумать, что легендарная Зена, воительница, способная сразить сотню врагов, захочет просто плескаться в воде, как ребёнок?

Зена притворно возмущённо:

— Эй! Я тоже человек. И иногда мне хочется просто… быть. Без мечей, без битв.

Габриэль встала и начала расстёгивать плащ:

— О, я это прекрасно понимаю. Иногда мне кажется, что я забыла, каково это — просто радоваться мелочам. Волне на море, запаху свежескошенной травы, прохладной воде в жаркий день…

Зена довольно промычала:

— Это будет самое лучшее купание в нашей жизни!

Габриэль отчеканила с иронией:

— О, да, не сомневаюсь! Особенно после всех этих недель в пыли и песке. Я уже забыла, когда в последний раз чувствовала себя… чистой.

Зена сняла доспехи:

— Помнишь тот пруд у деревни Элара? Где мы остановились на ночлег, а местные дети научили нас нырять с берега?

Габриэль задумчиво улыбнулась:

— Конечно, помню. Ты тогда показала им пару приёмов плавания, и они все в тебя влюбились. А потом принесли нам целую корзину персиков в знак благодарности.

Зена засмеялась:

— Да, и ты тут же начала сочинять историю про воительницу и волшебный сад, где растут самые сладкие фрукты во всём мире. Дети слушали, раскрыв рты.

Габриэль улыбнулась:

— А ты всё это время сидела на берегу и улыбалась. Я тогда подумала: “Вот она — настоящая Зена. Не та, кого боятся враги, а та, кто умеет радоваться простым вещам”.

Зена мягко:

— Спасибо, что видишь меня такой.

Они сняли доспехи и одежду, оставили их на большом плоском камне у кромки воды. Зена зашла первой — осторожно пробуя ногой температуру, затем с тихим вздохом удовольствия погрузилась по пояс.

Габриэль зашла следом, взвизгнув от прохладной воды:

— Ай! Ну и холодна же! Но… о, это так приятно!

Зена отплыла на глубину, перевернулась на спину:

— Просто лежи и смотри в небо. Видишь эти облака? Похоже на драконов, летящих на север.

Габриэль легла на воду рядом, щурясь на солнце:

— Да… А вон то похоже на корабль с алыми парусами. Или на крылатого коня.

— А вот то большое — точно на льва. С пышной гривой.

Габриэль тихо:

— Знаешь, я всё ещё злюсь. На то, что Кратос не ответил передо мной лично. Но… сейчас, вот так, лёжа в этой воде и глядя на облака… я чувствую, что тяжесть понемногу уходит.

Зена повернулась к ней:

— Это нормально. Гнев — он как этот песок: если держать его в руке слишком крепко, он всё равно просочится сквозь пальцы. А если открыть ладонь — останется ровно столько, сколько нужно, чтобы помнить.

Габриэль кивнула:

— Да. Думаю, ты права.

Они ещё несколько минут лежали в воде, покачиваясь на лёгких волнах. Арго подняла голову, смотря на них, фыркнула и снова улеглась спать. Вода в источнике оазиса была прохладной, словно шёлк, и отражала свет солнца, когда Зена и Габриэль медленно погрузились глубже. Лишние одежды остались на берегу, и теперь лишь прозрачная гладь источника разделяла их.