Чтение онлайн

Я ожидала увидеть горы золота, украшений, сваленных в одну кучу, как повествовалось в сказаниях для детей про старика-бессмертника. Но все оказалось проще. Резные сундуки составили на деревянные полки, приладив их специальными поручнями, чтобы не свалились. Я насчитала около тридцати штук.

Они казались однотипными, даже рисунок повторялся. Но имелась и разница, некоторые оказались закрыты на массивные амбарные замки. Они будто строгие охранники, не пускали внутрь никого. И в каком мне искать теплые вещи? А в каком артефакты? Надеюсь, что нужные мне вещи не спрятаны в тех снудуках, которые не открыть?

Я обреченно вздохнула и приступила к проверке, воровато оглядываясь на каждый шорох и вздрагивая всем телом.

Кажется, что прошло не меньше часа, пока я пыхтела над сундуками. Повезло, что те, в которых лежали меха, не затворялись на замки. Я нашла шубу себе по размеру, накинула на плечи. Сразу возникло ощущение, что я залезла на теплую печку. Даже от ватного тулупа такого эффекта не наблюдалось. Да, я теперь не заледенею на морозе, наверное.

Отыскать артефакт оказалось гораздо сложнее. Потому что я плохо представляла, что это вообще такое. Кажется, в школе что-то рассказывали про особые предметы. Они встречались редко, а уж делать их могли единицы.

Конечно, я ни разу не видела ни одного. У мачехи, правда, были обереги, их баба Нюра мастерила раньше. Но оберег и артефакт сравнивать, все равно, что терем царя и дом последнего пропойцы рядком составлять.

Открыв крышку очередного сундука, я невольно отпрянула. От разнообразия цвета в глазах зарябило, а голова закружилась, я вцепилась в сундук и попробовала подышать, чтобы прийти в себя. Но состояние только ухудшилось, стоило мне вдохнуть насыщенного цветочным запахом аромата.

Я с перепугу захлопнула крышку и отползла ближе к выходу, сердце билось раненой птицей в груди, а внутри поднималась паника, потому что дышать оказалось почти нечем.

Я чихнула, потом еще раз, разгоняя приторный запах, казалось, заполнивший мои легкие до краев, по стеночке поднялась на ноги, и, нащупав почти вслепую ручку двери, рванула из хранилища быстрее пули.

Только в прохладном коридоре мне удалось отдышаться. Резкий запах понемногу исчез, а сердце перестало вести себя, как сумасшедшая пичуга в западне.

Глаза так сильно слезились, что картинка передо мной расплывалась. Поэтому сказать наверняка, видел ли меня кто, проследил ли, я не могла. Я тихо, как смогла, переместилась к соседней двери, дернула и чуть не расплакалась — та оказалась заперта.

Прижалась пылающим лбом к прохладной створке и попыталась успокоиться. Из всего у меня получилось только обзавестись верхней одеждой, в хранилище возвращаться опасно — вдруг тот странный запах отравит меня? Черный ход закрыт. Возможно, я могу попробовать пробраться наружу через парадные двери?

Смирившись с тем, что меня скоро схватят, я наощупь устремилась к поиску выхода. Но не успела я пройти и пары метров, как раздался лязг ржавого железа, скрипнули плохо смазанные петли, а мне в спину дохнуло сыростью и пылью. Такое редкое явление в тереме Макара, что я успела позабыть, что такое грязь.

Кое-как протерла глаза от слез и оглянулась — дверь, в которую я безуспешно ломилась несколько минут назад, оказалась приоткрытой. Растерянно моргнув, я на цыпочках вернулась ко входу в чулан и осторожно заглянула внутрь.

Комната оказалась наполнена тенями — ни свечки не горело на стене, даже матовый свет, как в хранилище не пробивался будто изнутри стен. Я прикусила губу и приоткрыла дверь шире. Ведь должно здесь быть хоть какое-то освещение? Или невидимые слуги Макара не боятся свернуть шею в кромешной тьме? Может, они обладают ночным зрением, в отличие от меня, или ориентируются по звукам?

Помотав головой, я сделала шаг навстречу тьме и сырости. Дверь хлопнула о косяк, лишая меня узкой полосы света, а внутри забурлила паника. Одна, в темноте, без возможности выбраться — грядущее казалось окрашенным в черный, кактимя хозяина заколдованного терема.

Нервно хихикнула и решила, что сдаваться рано. Ведь дверь просто прикрылась, щеколда не щелкала, да и Прасковья говорила, что выход имеется в глубине чулана. Нащупала холодный камень и, прижимая обе ладони к стене шажок за шажком приближалась к заветной цели — свободе.

Сколько я прошла, сказать сложно, но откуда-то издали повеяло морозом, трескучим, настоящим и послышались завывания привычной вьюги. Я приободрилась и прибавила шагу, тут же больно ударяясь коленом. С губ слетели ругательства, а руки нащупали что-то рельефное, округлое и теплое. Душа тут же ушла в пятки, а все внутри застыло, как студеная вода на лютом морозе.

Я даже дышать перестала, маясь тем, на кого же я набрела, но прошла одна томительная минута, за ней другая, а “тело” не пошевелилось. Перевела дыхание и ощупала преграду. Она оказалась несколько выше меня — достать до верхушки мне не удалось — и шире обычной статуи.

Я пожала плечами и аккуратно обогнула препятствие, так и не разобрав, что это за диковина. Дальше стараясь не спешить — боялась споткнуться о неведомые предметы и растянуться во весь рост. Или попасть в неведомую ловушку навечно.

“Ты такая забавница, Аська, — съязвила я сама себе, чтобы не трястись от страха, — ждешь всегда худшего”. Приободрив себя тем, что меня еще никто не хватился, я смелее пошагала в сторону сквозняка. Там должен быть выход.

И верно, руки вскоре нащупали нечто железное, изогнутое и ледяное, как многое в тереме. “Кроме его хозяина, — пропел внутренний голос, заставив мое сердце сжаться, — еще не поздно вернуться, он не заметит. Может, скатерть наговорила все. Может, Макар не поступит со мной, как с другими?”

Прикусила губу в нерешительности, по щеке поползла горячая слеза, замерзая на ходу. Как бы больно сердцу не было, надо уходить. Макар, наверное, и не вспомнит обо мне больше.

Пальцы моментом сжались на металлической задвижке, а я вся замерла, холодея до кончиков волос. А вдруг, если я уйду, Макар осерчает и уничтожит родную деревню? Заморозит своей стылой силой?

Колени подогнулись, а я осела на пол, по щекам заструились слезы, а все нутро сдавило, будто клещами, разнося по синим венам яд безысходности. Кажется, по своей недалекости и наивности я попала в ловушку, которую сама себе обеспечила.

Сидела в чулане я долго, тщательно обдумывая свое решение. В итоге я поняла, что Макар меня все равно собирается выгонять. Поэтому сильно злиться не будет.

Тем более, без спросу я взяла только шубу, да сапожки с платьем. Подумала о сапожках, чуть не застонала в голос. Они хоть и удобные, но для сугробов под два метра совсем не пригодные, да и штаны ватные отсутствовали. Те тряпочки, что использовались вместо подштанников и нижнего белья могли согреть только в летнюю жару. Хотя, с нашим летом, вряд ли.