Чтение онлайн

– Подождите-подождите! – кричу, срываясь с места.

Неприятный комментарий ожидаемо догнал меня в спину. Едва коснулась кедами асфальта, автобус рванул вперед.

С виду ничего примечательного: старые высотки с множеством вывесок на первом этаже, редкие деревья по обочинам. С другой стороны дорога упирается в многоэтажку и разделяется, справа и слева скрываясь за углами домов. Обыкновенные на первый взгляд прохожие не обращают на меня внимания, я их тоже не рассматриваю.

Так и не скажешь, что Красный район имеет славу неблагополучного. Злокачественный нарост на теле столицы, наполненный притонами, борделями, подпольными клубами разной направленности. Место распространения болезни общества – наркотиков. Оружием владеет едва ли не каждый житель района. Или все это лишь слухи.

Возможно, повлияло соседство с Черным районом. Там сконцентрированы все места заключения преступников, властвуют группировки. Где должен быть порядок, – тюрьмы в теории хорошо охраняются, – фактически правит беззаконие.

Поскорее найти магазин и убраться отсюда, времени для беспроблемного возвращения немного.

Заворачиваю за угол, пробегаюсь взглядом по скромным вывескам. Нужная нашлась в конце длинного дома.

На двери противно звякнул колокольчик, в нос проник запах смеси трав и каких-то курительных веществ.

Здесь точно магазин, а не притон?

Сквозь задернутые шторы на окнах едва пробивается свет. Полумрак и общая атмосфера подсказывают скорее уносить отсюда ноги.

Развернулась на пороге, сжала дверную ручку. За спиной разнесся скрипучий голос.

– Что вы хотели?

Незаметно убежать.

Не удалось.

Растягиваю губы в наигранной улыбке и оборачиваюсь.

Пожилая женщина с растрепанной копной седых волос курит трубку. Морщинистые веки щурятся. При таком освещении, вернее, почти полном его отсутствии, кажется, что глаз у нее нет вовсе.

Она крайне медленно шаркает по полу обувью, приближаясь мелкими шагами.

Пшикать в старушку перцовым баллончиком как-то невежливо, но рука все равно тянется к сумке.

Натужный хриплый кашель пронзил тишину. Вздрогнула от неожиданности, не спеша расстегивая замок.

– Ну?

Недовольство молчанием сопровождалось кашлем.

– Крем, убирающий запах.

Нащупала прохладный вытянутый баллончик, на всякий случай сжала.

Старушка остановилась в нескольких шагах, всматриваясь в мое лицо блеклыми глазами. Трясущейся дряблой рукой поднесла к губам трубку. Тонкие, будто ниточки, они обхватили кончик.

Она снова закашляла, на этот раз не раскрывая рта.

– Крем… – хрипит они, делая маленький шаг ко мне.

Холод по спине разбегается от ее потустороннего пристального взгляда.

– От истинного бежишь? Ну, так, побегай, коль хочется, – женщина неторопливо разворачивается и бредет обратно.

– Я не бегать хочу, а связь разорвать. Он меня еще не почуял.

Хриплый смех смешался с кашлем, разбавленный шарканьем мягких подошв по полу.

– Разорвать? Ну, пробуй, пробуй. Не ты первая, не ты последняя.

Женщина исчезла в темноте. Глухое покашливание донеслось откуда-то из глубин.

Куда она ушла? Мне стоит подождать или лучше уйти?

Желание получить крем сильнее желания сбежать.

Зуд в ногах не дает стоять спокойно. Адреналин бежит по венам, будоражит. Заставляет топтаться на месте, невесомо похлопывать себя по бедру.

Шарканье стало громче, вместе с ним появилась и старушка. Дрожащие пальцы сжимают крупную белую баночку без опознавательных символов.

– Это поможет тебе скрыть запах. Вода смоет крем, не забывай. Долго будешь пользоваться, прыщи полезут.

Она сунула мне баночку.

– Я прыщей не боюсь.

– Правильно. Лучше другого эффекта страшись: непрерывное использование твой запах скроет, это верно, – блеклые глаза вновь пристально заскользили по моему лицу. – Месяц, два… а потом…

Старушка многозначительно замолчала, сунула трубку меж тонких губ.

– Что потом?

– Вонять начнешь. Да так, что никто на тебя и не посмотрит.

Неприятные последствия. Об этом информации не было.

– За месяц я найду способ избавиться от истинности.

– Хе-хе, кхе-кхм, кха…

Женщина кашляла и хрипло посмеивалась.

– Сколько я вам должна?

Перехватила баночку поудобнее, вытащила из сумки единственный и небольшой запас наличных.

Старушка не переставала кашлять и пугающе посмеиваться, смотря в пол.

– С вами все в порядке? Вам помочь?

Тонкие костлявые пальцы отделили одну купюру. Дрожь ее пальцев даже меня зацепила.

Продолжая кашлять, она махнула купюрой на дверь. Разворачиваясь, вновь приложилась к трубке, по-прежнему бухая легкими.

Я вышла на свежий воздух. За закрытой дверью глухо звякнул колокольчик.

Спрятала крем в сумку, прижала ее к себе, как сокровище.

Солнце плавно клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Полупрозрачные облака обрели новые краски.

На полпути к остановке застыла. Гул моторов разрезал тишину улицы, асфальт вибрировал под ногами.

Шаг в сторону, поближе к крыльцу с выцветшей вывеской. На стекле двери с обратной стороны табличка «Закрыто».

Рев оглушает до звона в ушах. Рефлекторно нащупала баллончик. Неизвестно чем он поможет, просто так спокойнее.

Впереди пронеслись два… три мотоцикла. Следом вылетел синий автомобиль, с рокотом мотора скрылся за домом. Шум по-прежнему заполнял округу, но уже не так явно.

Чем скорее уберусь из этого района, тем лучше.

Перехватываю отяжелевшую от крема сумку и иду дальше. Легкий ветер играет с волосами, ласкает лицо и руки.

Пустота на остановке и на улице пробуждает тревогу. Она слабо зудит, курсируя под кожей мелкими иголочками.

Сажусь на обломанную скамейку, посматривая в разные стороны. Над дорогой между домами висит красный диск солнца. Кровавый закат горит ярко, не ослепляя, позволяя увидеть все оттенки. Вечное непостижимое сияние.

Каждый закат уникален. В нем можно утонуть, затеряться во времени, раствориться в его беспечности, непоколебимости.

Рождение, смерть, разочарование, радость, разрушения, – что угодно произойдет, а закат будет всегда, как и рассвет. Незыблемая сила вечности.

Подперев голову кулаком, наслаждаюсь красками и тишиной, отрешившись от места.

Зря. Поздно замечаю подкативший автомобиль. Неторопливо выпрямляюсь, садясь ровно. Желудок сжимается.

Тонированное окно с тихим шелестом опускается. Парень, предлагавший днем найти моему рту «достойное» применение, паскудно ухмыляется.