Чтение онлайн

Чур говорил: «Под проводами иди смело».

Но Алена уже поняла: в Заблудье слово «смело» означает лишь «быстро и не оглядываясь».

Лес расступился так же внезапно, как и начался.

Алена вышла на просеку.

Широкая, метров пятьдесят, полоса вырубленного леса тянулась от горизонта до горизонта, разрезая зеленую плоть тайги. По центру этой шрамовидной дороги шагали железные гиганты — опоры линии электропередач.

Они были ржавыми, скелетообразными, похожими на гигантские виселицы.

Провода местами были оборваны и свисали до самой земли спутанными клумбами, местами натянуты, как струны.

Здесь не было травы — только бурый мох и мелкий кустарник. И тишина. Но другая.

Не ватная, как в деревне, а звенящая. Напряженная.

Чур говорил: «Железо фон держит. Тени его не любят».

И правда, дышать здесь стало легче. Воздух пах озоном и мокрой ржавчиной. Гнетущее чувство чужого взгляда в спину исчезло.

Но появилось что-то другое.

Алена ступила на мох под опорами.

Сначала это был просто шум. Еле слышный, на грани восприятия. Как писк комара внутри уха.

З-з-з… ш-ш-ш…

Она потрясла головой. Звук не исчез. Наоборот, по мере того как она приближалась к железной ферме опоры, он становился отчетливее.

Это не было электричеством. Тока в проводах не было уже лет тридцать.

Это были голоса.

«…в Москве сегодня облачно, временами дождь…» — пробился сквозь статический шум бодрый женский голос.

Алена замерла.

Сердце пропустило удар.

Радио? Кто-то включил радио?

Она завертела головой, ища источник звука.

Никого. Только ржавый металл и серые тучи.

Звук шел отовсюду. Он вибрировал в самом железе, отражался от проводов. Огромная, заброшенная конструкция работала как гигантская антенна, ловящая сигналы из внешнего мира.

«…курс доллара на завтра…» — бубнил мужской баритон.

«…а сейчас для всех полуночников звучит эта песня…» — перебил его веселый диджей.

И заиграла музыка. Что-то попсовое, легкое, из нулевых.

Алена стояла, вцепившись руками в лямки рюкзака.

Слезы брызнули из глаз мгновенно, без предупреждения.

Это было больнее, чем встреча с монстрами.

Монстры пугали. А это… это напоминало о том, что она потеряла.

Там, где-то далеко, люди стояли в пробках, пили кофе, ругали погоду, влюблялись, слушали глупую музыку. Жизнь шла. Мир вертелся.

А она стояла посреди проклятого леса, с рюкзаком тушенки и дырой в памяти, и для того мира она уже не существовала. Она была «пропавшей без вести». Статистической погрешностью.

Музыка звучала так чисто, так маняще. Хотелось сесть прямо здесь, под опорой. Закрыть глаза. И слушать. Представлять, что она едет в такси по ночному проспекту, а не бредет по болоту.

Алена сделала шаг к опоре. Ей захотелось прижаться щекой к холодному металлу. Чтобы слышать лучше.

Но тут её взгляд упал вниз.

К основанию бетонного блока, на котором стояла железная нога вышки.

Там кто-то сидел.

Человек.

В синей ветровке и джинсах. Он сидел, обхватив металлическую балку руками, прижавшись к ней ухом. Словно пытался услышать секрет.

— Эй? — окликнула Алена, хотя уже знала ответ.

Человек не шелохнулся.

Алена подошла ближе, преодолевая желание убежать.

Это был не человек. Это был скелет, обтянутый сухой, пергаментной кожей. Одежда на нем истлела и выцвела, но всё еще сохранила форму.

Рядом лежал старый, прогнивший вещмешок.

Он сидел здесь давно. Годы.

Может быть, он тоже пытался уйти. Шел по просеке, как по компасу.

А потом услышал Голоса.

Услышал новости. Музыку. Голос родных мест.

И не смог уйти.

Он сел послушать. На минутку. Потом еще на одну.

Тоска по дому оказалась сильнее голода и жажды. Он так и умер — обнимая холодное железо, слушая эхо жизни, в которую не мог вернуться.

«…не переключайтесь, далее в программе…» — радостно пообещало радио в голове Алены.

— Нет, — сказала она твердо.

Она отступила от опоры.

Это ловушка. Другая, не такая, как на болоте, но не менее смертельная. Сирена, заманивающая моряков на скалы.

Ностальгия убивает волю.

Алена посмотрела на мертвеца.

— Спасибо, — шепнула она ему. — Ты предупредил.

Она зажала уши руками, хотя это не помогало — звук шел через кости черепа — и побежала.

Вперед, под проводами, стараясь не вслушиваться в слова.

«…счет матча два-один…»

«…мама, купи собаку…»

«…Алена, вернись…»

Последняя фраза заставила её споткнуться.

Это был не диктор. Это был голос Михаила. Её бывшего мужа.

«Алена, где ты? Вернись…»

— Вранье! — крикнула она в серый воздух. — Это просто радиоволны! Ты не настоящий!

Она ускорила шаг, почти переходя на бег.

Ржавые гиганты мелькали один за другим.

Голоса становились тише, превращаясь в неразборчивый гул, а потом и вовсе в статический треск.

Просека заканчивалась.

Земля под ногами пошла под уклон.

Кусты стали гуще, трава — выше и зеленее (ядовито-зеленая, болотная).

Шум в голове стих, сменившись звуком льющейся воды.

Журчание.

Алена выскочила к краю оврага.

Внизу, среди черных, скользких камней, текла вода.

Черный ручей.

Вода была темной, как крепкий чай или нефть. Она пенилась вокруг коряг, похожих на утопленников.

Алена остановилась, хватаясь за ствол березы, чтобы не скатиться вниз.

Тишина вернулась. Но теперь в ней не было ни голосов, ни коровьих стонов.

Только плеск воды.

На той стороне ручья склон поднимался вверх, поросший редкими соснами.

И там, врезанный в склон холма, виднелся бугор, крытый дерном.

Из бугра торчала труба.

И из трубы, растворяясь в сером небе, поднималась тонкая струйка белого дыма.