Скрипка. Будь моей
Шрифт:
А зачем?
Чтобы убедиться, что поймал пьяную белку, а если приплюсовать все мои выебоны за последние два года, то это клиника и неутешительный диагноз.
Нахуй!
Нахуй её!
И нахуй эти печальки!
Знаю, что говорил это себе уже сотый раз, но тогда меня так и не вставляло…
Ещё раз ныряю под ледяные капли, чтобы протрезветь и вовсе не от позавчерашнего загула, а от пьянящих фантазий, в которых Белова действительно вернулась в Москву. И лишь, замерзнув до костей, чувствую, что худо бедно пришёл в себя, поэтому выхожу из ванной и плетусь собираться.
Впереди очередной хуевый день. Хотя сегодняшний хуевый со звездочкой.
Встреча с продюсером. Надеюсь, не последняя…
В приёмной Войтаса молчаливо залипает в телефон Пума и нервно барабанит пальцами подоконник Барс. Я лениво заваливаюсь на диван, предвкушая отборный мат главного, который он местами почти в рифму разбавляет угрозами раздать двух других котят в хорошие руки, а меня вышвырнуть на улицу, закрыв группу.
И вот дверь кабинета продюсера открывается, и я показушно прикрываю уши ладонями, но нужно было глаза.
Потому что они слезятся от того, как сильно меня бьёт наотмашь.
– Давай же, Пантера! Черт тебя подери! Сделай же это! Отдери от неё свои глаза… - анализируя я свои действия, при этом продолжая сидеть истуканом.
– Энн?!
– первым отвисает Пума.
– Это точно ты? Ты вернулась?
– Это я, Жека! И я вернулась…
Словно мне было мало картинки… Сейчас меня наэлектризовывает еще и её голос…
Знаете, одному я точно радуюсь… Я не сбрендил, и в том ресторане была точно она. И вот тут мой мозг врубает авиарежим, отключается от происходящего, потому что я издевательски рву его на куски в поисках воспоминаний той ночи.
Что я ей там спьяну наговорил?
На радостях от её появления излил душу или и двух слов связать не смог?
Хотя достаточно и того, что я помню…
Я её целовал…
Эту омерзительную гадину, которая не заслуживает ни моего поцелуя, ни даже мимолетного взгляда…
Сердце, которое ещё минуту назад разгонялось, резко перестало стучать…
Я облажался со Скрипкой…
Впрочем, как и всегда…
Глаз оторвать от неё не мог, а она стояла спокойная, как статуя, вполоборота ко мне и даже не смотрела.
Сука!
Ну пусть и дальше ведёт себя так!
Пусть накачивает меня как шарик термоядерной ненавистью к себе. Мне давно пора пополнить запасы, и мой косяк с поцелуем в ресторане тому подтверждение…
– Давно?
– обошёлся без приветствия Тоха.
– Около трех месяцев назад.
– Молодец, Скрипка! Давай ещё!
– ликовал мой разум.
– Топи меня ещё больше в презрении к тебе.
– О!- иронически тянет Барс, явно не удовлетворившись ответом.
– Раньше увидеться не захотелось?
Да это была совсем не та ванильная встреча друзей, что в первый раз… Тогда Тоха куда больше радовался приезду Беловой в Москву и зачислению на проект “Звезды”.
Как ни странно, но Жека тоже изменил своё отношение к Скрипке.
Больше не звучало его:
– Ненормальная, ты как здесь оказалась…
И ее:
– Foll (придурок).
В этот раз между ними было все по-другому.
– Молодец, что вернулась, Энн!
– он даже обнял ее.
– Ты очень вовремя…
– Думаю, даже немного припозднилась… - улыбается она.
И как только раньше я не видел во всех этих её ужимках змею искусительницу. Эти невинные глазки и подростковые черты лица - ещё более коварно оружие, чем откровенное неприкрытое соблазнение. Ведь ты мгновенно ведёшься, потому что не видишь угрозы, а она выверено подсаживает тебя, и потом ты уже не можешь соскочить…
Потому что кайфанул…
Потому что она дала тебе возможность почувствовать себя божеством, а кто потом захочет снова становиться обычным смертным.
Скрипка умела не фальшивя сыграть любовь. Могла сказать “люблю” так, что ты даже не помыслишь сомневаться в ней.
Она избила сама себя, обыграв это как попытку изнасилования, чтобы отмазать меня от обвинения в нанесение тяжких телесных.
Как вам такая жертвенность, которую я оценил как доказательство любовь. Но это была всего лишь наживка, которую я успешно схавал и повис, как марионетка на веревочке.
Интересно, скольких она ещё так же…
– Энн, ты к Дану…
Дернулся и непроизвольно уткнулся в глаза цвета холода.
– Не только. Но мне нужно сначала поговорить с ним, чтобы потом сообщить вам кое-что важное, - даже не опустила высокомерно поднятую голову, а зачем, если не только победила меня, но даже и не чувствовала угрызений совести.
Сделала несколько уверенных шаги и остановилась, нависая надо мной.
– Дан, мы можем поговорить наедине?
– и потом такое тихое разрушающее “пожалуйста”.
Ничего не сказал и вовсе не из принципа, а потому что не смог. Не понимаю, как, вообще, поднялся с дивана и вышел в коридор, обходя её по большой дуге. Не собирался я больше обдолбываться её близостью и вестись на алчный взгляд.
Но и моего побега она не дождётся, не получит морального удовольствия от того, что я снова покажу перед ней слабость.
– За мной!
– скалясь, прогремел я, радуясь тому, что голос не дрожал, как внутренности.
И вот я снова чувствую её за своей спиной, но сейчас это не вселяет в меня уверенности, не окрыляет, а лишь поджигает усы моим внутренним чертям.
Крутанулся резко на пятках, остановился, а она словно только этого и ждала, замерла в метре от меня и запрокинула головку, засмотрелась.
Взгляд глубокий, печальный, заискивающий.
– Начинай, - грубо, но с болью, потому что в груди жгло, а сердце просило отсрочки, не вывозило оно столько потрясений.
– Дан, мне нужно объяснить тебе, почему два года назад я…
– Ты только за этим пришла?
– задело по касательной, но я больше не подставлю под выстрел навылет ни сердце, ни разум.
– Тогда можешь валить обратно прямо сейчас. Потому что мне нужны были объяснения от девушки, которую я любил и которая, говорила, что любит меня. Врала?
Я бесился. Ну лучше приступ бешенства, чем сердечный приступ от её нервного покусывания губ, которые вкуснее сладкой ваты.
Медленно, но меня снова разматывало от этой суки…