Чтение онлайн

До нее вдруг дошло, что он опустился на одно колено. Антонио! На коленях перед ней! Он говорит прекрасные, невозможные слова!

– Скажи еще раз.

Он засмеялся.

– Не веришь?

– Не верю тому, что слышу. Повтори!

–  Мария, я люблю тебя. Выходи за меня замуж. Пожалуйста! Эти два дня я убеждал нотариусов, сотрудников, мать, всех и каждого, что ты станешь моей женой и будешь играть активную роль в моей компании. Мы, итальянцы, во всем любим продуманность, и к такой перемене нужно было подготовить семью - семью по крови и по делу. Теперь я могу тебе уверенно обещать, что ты получишь все, чего заслуживаешь. Я знаю, что для тебя важна карьера, и в качестве моей жены ты будешь руководить отделом международного маркетинга.

Муж. Карьера. Она была как во сне. А семья?

–  А как насчет детей? Я люблю Микеле как собственного сына, но...

– Я знаю. Разве я не сказал?

– Ты говорил, больше никаких детей.

– Если уж я иду на риск, беря тебя в жены, то принимаю все. Я хочу еще детей. И на этот раз я буду растить их вместе с их матерью.

– А что думает Женевра?

Антонио подмигнул.

– Трудновато с ней было. Микеле для нее всегда останется особенным, но мы поговорили перед моим отъездом в Рим. Мама понимает, что мы будем ее любить и уважать, если только она отнесется к нам с таким же уважением. Я ей сказал, что ты никогда не будешь пытаться выжить ее из дому или отнять внуков.

– Конечно!
– мгновенно согласилась Мария.

– А еще я ее подкупил.

– Не может быть!

– Я сказал, что ты принесешь ей много-много бамбино, чтобы она их нянчила.

Мария засмеялась.

– Ты испорченный тип.

Он подмигнул и сжал ей руку.

– Не очень. И потом, я исправлюсь.

В эту ночь Мария спала в кровати Антонио с кольцом на пальце. И они начали создавать новое поколение Бонифаче. Создавать семью, где будут любить и спорить и в поте лица своего производить масло, ставшее вековой традицией. Семью, чья преданность своей родине и друг другу прорастает из земли, дающей оливы, и продолжается в потомках.

ЭПИЛОГ

В центральном офисе рекламной фирмы «Клейн энд Клейн» царило необычайное оживление. Хотя в списке их клиентов значились известные имена представителей политики, индустрии и шоу-бизнеса, им всегда хотелось заполучить новое большое имя. А «Бонифаче олив ойл», еще год назад никому не известный, был одним из самых перспективных импортеров.

Тамара Джексон примчалась на работу спозаранок. Она гордилась своими успехами в деле добывания могущественных клиентов, но никто из них не мог сравниться с «Бонифаче олив ойл». Ей удавалось внешне держаться холодно, но внутри она трепетала.

Тамара постучала в дверь конференц-зала и вошла, не дожидаясь ответа. В дальнем конце стояла женщина в элегантном черном шелковом костюме и смотрела в окно. На ней была шляпка - просто шик, в стиле сороковых годов, с короткой вуалькой, прикрывающей верхнюю часть лица. Длинные волосы были уложены в замысловатую прическу.

Тамара вспыхнула от зависти.

–  Княгиня, добро пожаловать в Вашингтон. Надеюсь, вы хорошо долетели?

– Просто отлично, - сказала женщина и обернулась.

Итальянская княгиня безупречно говорила по-английски. Нет, не так: у нее был американский выговор. Тамара вглядывалась в лицо под вуалью.

– Вы американка?
– спросила она.

– Si.
– Женщина сняла шляпку.
– Привет, Тамара. Как поживаешь?

–  Мария?!
– Она задохнулась, попятилась и села па первый попавшийся стул.
– О господи! Как это?..

– С тобой все в порядке?
– участливо спросила Мария.

– В порядке? Не знаю...
– выдохнула Тамара.
– Я, ей-богу... смотрю на тебя, девочка... То есть извините, княгиня... Мария! Я должна говорить «ваша светлость»?
– Она что-то бессвязно лопотала, мельтешила, но безжалостно приказала себе взять себя в руки и закончила: - Ну, сейчас ты дашь мне пинка.

Мария сладко улыбнулась.

–  Я собиралась.

– Мы все время издевались над тобой... Я так сожалею. Трудно было удержаться, ты представляла такую доступную мишень.

–  Кажется, да. Представляла.
– С ударением па последнем слове.

Да, подумала Тамара, ты сильно выросла с тех пор, как ушла из «Клейн энд Клейн». Невероятная перемена!

Тамара покусала губы, глубоко вздохнула и смирилась с неизбежным.

– Но твой трюк побил все наши трюки - признала она.
– Стоит только посмотреть па тебя. Что ж, полагаю, нет смысла затягивать встречу. К кому ты собираешься обратиться, отказавшись от нас? В «Мастер Эдженси»? Или к Зандевскому?

Мария смотрела на своего давнего врага... вернее, на женщину, которую одно время считала своим главным врагом. Вспомнив их шалости на ее счет, она улыбнулась. Вообще-то это были шутки. Глупости, одним словом. А она была настолько стеснительна, что не видела за ними доброго к себе отношения и убегала, вместо того чтобы смеяться вместе со всеми.

Но теперь они в расчете. Превосходно.

– Я хочу, чтобы «Бонифаче олив ойл» получил наилучшее освещение, - осторожно начала Мария.
– Я знаю, что ты, Тамара, всегда с блеском делаешь свое дело.
– Она села к столу и раскрыла папку.
– Посмотрим, что ты приготовила для меня.

Тамара проглотила ком в горле, улыбнулась, придвинула стул. Мария не сказала «да», но она не сказала и «нет».

– Это ты сделала ту сногсшибательную рекламу?

Мария кивнула.

– Божественно!
– Тамара закатила глаза; когда Мария слегка улыбнулась, в той окрепла уверенность в себе.
– Мы составим изумительную команду, княгиня!

[1] Дорогая моя (ит.)

[2] Да (ит.)