Чтение онлайн

— Спасибо, — искренне сказала я.

— Всегда, моя королева. Всегда.

***

Мы поднялись по ступеням к Храму Атабей, где нас уже ждал папа, беседующий с боити Ломой. На его руке покоилось длинное шерстяное пальто, похожее на моё. Завидев нас краем глаза, он вежливо извинился и подошёл ближе.

— Привет, Шер Бер. Как ты себя чувствуешь? — спросил он, заключая меня в одно из своих любимых объятий.

— Как и ожидалось.

Он отстранился, внимательно глядя в лицо.

— То есть, нервничаешь до ужаса?

— Ага.

Он слегка кивнул, тёмные волосы едва коснулись загорелого лба.

— Всё логично. Но зато ты уже овладела своей чешуёй. Горд за тебя, доченька.

Я с трудом сглотнула, проглатывая внезапный ком в горле.

— Спасибо, пап.

Его тёмно-карие глаза метнули взгляд за моё плечо.

— Дрейвин. Рад видеть тебя.

Я не могла не заметить сухие нотки в его голосе.

— Взаимно, Ваше Высочество.

Я прочистила горло и приподняла бровь в сторону папы. Он, склонив голову набок, лишь с усмешкой вопросительно посмотрел на меня. Затем протянул мне локоть.

— Ну что, пойдём?

— Как будто у меня есть выбор, — пробормотала я, переплетая руку с его.

Наши быстрые шаги отдаляли нас от входа, мимо алтаря с жаровней, на которую я не стала смотреть. Судя по тому, как папа прикрыл её своим телом, он понимал, что мне это неприятно. В самом дальнем конце храма возвышалась арка с остриём, указывающим на вершину храма. Странно, но внутри неё не было прохода, только сплошная стена из песчаных блоков. Я нахмурилась, когда путь упёрся в тупик. Дрейвин остановился в паре шагов позади, затаившись, как ночной хищник.

— Эм… А как мы…

— Иду, иду! — послышался голос боити, которая, улыбаясь, неслась через весь храм с глиняной ступкой ярко-красного цвета в руках, в которой что-то перетирала пестиком. — Столько лет этим занимаюсь, а всё равно вечно спешу. Видимо, снова по HPST.

— HPST? — переспросила я.

— High Priestess Standard Time, — подмигнула она своим обсидиановым глазом. До меня донёсся приглушённый смешок Дрейвина.

Словно танцуя, она аккуратно собрала пасту с краёв ступки кончиками пальцев.

— Что бы мы ни делали, времени всегда не хватает, — сказала она, обернувшись к арке и начав размазывать пасту по камню. Она покрывала ею каждую щёлочку символа, который я поначалу и не заметила. Я прищурилась, узнав рисунок — тот же, что был на моём запястье, только без точки.

Когда она закончила, поставила ступку на пол и начала произносить заклинание. Слова были мне непонятны, но чешуя на теле отозвалась на них странным покалыванием. Я вздрогнула, когда символ на камне вдруг начал расширяться, превращаясь в чёрную, как полночное небо, бездну, усыпанную редкими мерцающими точками.

Папа сделал шаг вперёд, и я почувствовала, как дыхание перехватывает. Я не могла сдвинуться с места. Он обернулся ко мне.

— Всё в порядке, Шер. Я проходил через это миллион раз. Обещаю, с тобой всё будет хорошо.

Паника сдавила грудь, готовая разорвать меня изнутри. Но когда тёплая ладонь Дрейвина коснулась моей поясницы, тревога понемногу отступила.

— Ты справишься, Аш, — его глубокий, спокойный голос успокаивал, словно морской прибой.

Я шумно выдохнула и, не глядя, откинула руку назад, сплетая пальцы с его.

— Ладно. Пошли.

Этот жест не укрылся от папиного внимания — он лишь усмехнулся с тем самым знакомым выражением. Крепко прижав мою руку к себе, он сделал шаг вперёд, уводя нас за арку, за ним последовал Дрейвин.

Чистая, плотная тьма поглотила нас, погасив свет Атлантиды.

Ощущение, что накрыло меня сразу после этого, оказалось совершенно неожиданным. В колледже у меня почти не было времени на вечеринки и все те удовольствия, которыми развлекались студенты. Только Крисси потом рассказывала о своих похождениях — и романтических, и наркотических. Именно из её рассказов я знала, каково это — терять себя в запретных удовольствиях.

Но даже они не могли сравниться с тем, что я испытала сейчас.

Проваливаться в эту бездну, где лишь изредка мерцали крошечные огоньки, было в тысячу раз сильнее любого удовольствия, которое я когда-либо знала. Я не была уверена, что смогу вырваться из этого сладкого забытья.

Но когда перед нами начали собираться яркие частицы света, сменяясь зелёными, золотыми и лазурными оттенками, я сжала зубы. Даже пейзаж — бескрайние холмы, укутанные ослепительно белым снегом, и бездонное голубое небо — не могли перебить моё желание остаться в этой пустоте.

Остаться навсегда.

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет.

Пустота была безопасной и тёплой. Как уютный камин в зимнюю стужу.

Но даже огонь может обжечь, Ашера.

Знакомый женский голос прорезал моё наваждение. Иди к свету.

Дыхание участилось, я пыталась уцепиться за хоть какую-то мысль, за хоть какую-то часть себя, которая помнила, кто я.

Ашера.

Наследница.

Спасти людей.

Я глубоко вдохнула, сосредотачиваясь на снежном пейзаже впереди. Голос — теперь я узнала в нём свою мать — вновь мягко позвал:

Иди к свету.

И когда арка передо мной обрела очертания, открыв за собой ослепительно белый снежный мир, я сделала шаг вперёд.

Я должна была не забыть, вернувшись в Атлантиду, отблагодарить Ренею за это тяжёлое пальто, которое она заставила меня взять. Леденящий ветер пробирал до костей, пока я вцеплялась в руку отца. Белоснежное море снега растянулось до самого горизонта, где оно сливалось с хрустально-голубым небом. Невозможно было понять, куда мы идём. Вокруг не было ни строений, ни живых существ. Я узнала, насколько много холода выдерживает моя защитная чешуя, когда ветер начал жечь лицо. Зубы застучали, а на ресницах замерзли мелкие капли инея.

Отец потянул меня вперёд, а Дрейвин положил руку мне на поясницу, прикрывая от порывов ветра. Я бросила на отца растерянный взгляд, надеясь, что моё лицо выражает всё то, что я не могла произнести — язык словно примерз к нёбу.

— Ещё чуть-чуть, — крикнул он сквозь ревущий ветер.

Дрейвин придвинулся ближе, заслоняя меня от ледяного шквала, его тёплое шерстяное пальто развевалось позади. Мои перепончатые пальцы на ногах онемели от холода с каждым шагом, и я чувствовала, как замерзаю. Внезапно отец остановился и опустился на колени, утянув меня за собой в снег. Если бы моя челюсть не была скована холодом, она бы отвалилась.