Чтение онлайн

Даже неважно, что я сижу рядом с Орионом.

Он просто улыбается и смотрит вперед, его рука покоится на нашем общем подлокотнике.

Начинается музыка Эндрю Ллойда Уэббера, и я ухмыляюсь. Мне никогда не надоест таинственный Призрак, музыкальный гений, живущий под зданием Парижской оперы, и его одержимость Кристин Даэ, молодой и талантливой сопрано.

Однажды я увижу это шоу в Париже.

Я наблюдаю за тем, как мюзикл проходит через заученные мною фрагменты. От жуткой, призрачной музыки у меня мурашки по коже, и когда я смотрю на Ориона, он наблюдает за мной.

— Что? — шепчу я, внезапно смутившись, что так остро реагирую на шоу.

Он качает головой и улыбается, а затем отворачивается.

Я смотрю, как звучит «Музыка ночи», раскрывающая внутренние муки Призрака. Мое сердце разрывается от его тоски по связи. В следующей части пьесы я предвкушаю, что будет дальше, ведь присутствие Призрака нависает над праздником. И вот начинается моя любимая сцена - та, в которой Кристина разоблачает Призрака. Я наклоняюсь вперед на своем сиденье, опираясь руками на перила, так как мои глаза слезятся.

— Ты в порядке?

Рука Ориона ложится мне на спину, и я поворачиваюсь к нему лицом.

— Она в ужасе, что это он. Это видно по ее лицу. Я никогда этого не понимала. Между ними была такая связь, — страстно шепчу я. — Для него это уязвимый момент, а она ведет себя отвратительно.

Лицо Ориона, хотя и скрытое темнотой, слегка напрягается. Между его бровями образуется складка, а глаза опускаются к моим губам, прежде чем посмотреть вперед. Я провожаю его взглядом до сцены.

— Любить ее так глубоко и знать, что она не может смотреть на него без страха... Думаю, трудно скрывать свои чувства, когда они так сильны, — шепчет он. — Я могу это понять.

В его тоне слышится намек на что-то личное, словно он раскрывает нечто большее, чем просто свои мысли о Призраке.

Когда я оглядываюсь на Ориона, он пристально наблюдает за сценой.

Я хочу спросить его, не имеет ли он в виду женщину, с которой встречается, но вместо этого он смотрит на меня и подносит палец к губам.

— Смотри. Я знаю, что ты хочешь.

Остаток пьесы проходит быстро. Я плачу во время «All I Ask of You», естественно, и клянусь, что вижу, как Орион отводит взгляд всякий раз, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

И конечно, в конце я почти рыдаю. Это его последнее прощание, антитеза хэппи-энду.

— Что это, черт возьми, было? — спрашивает Зои, глаза которой блестят от непролитых слез, когда свет снова зажигается после занавеса.

Я вытираю щеки. — Я знаю.

Она качает головой. — Я так и собираюсь написать какой-нибудь злобный фанфик, где Кристина и Призрак получат счастливый конец между проектами.

Я смеюсь.

Мы все молчим и задумчиво идем к машине.

Остановившись за гамбургерами перед тем, как ехать домой, мы все говорим о других братьях - Майлзе и Стелле, а также об их очаровательной дочери Беатрикс. Я смеюсь, когда Зои проливает газировку на платье, а моя грудь болит каждый раз, когда она нежно прикасается к Лиаму. Мы с Орионом шутим как в старые добрые времена, и время от времени я ловлю его взгляд на себе.

Когда мы съезжаем с автострады, чтобы добраться до моего дома, я позволяю себе представить эту жизнь. Всего на секунду. Двойное свидание, чтобы посмотреть шоу, непринужденный ужин, задумчивый Лиам и игривый Орион, который не перестает смотреть на меня...

А что, если?

Хочет ли он этого сейчас, когда встречается с кем-то? Это могло бы быть здорово - смесь знакомых отношений с интригой и горячим сексом. То есть, я предполагаю, что он будет горячим - по крайней мере, с учетом того, чем он увлекается, и того, что от одного его поцелуя мне захотелось большего.

Когда мы подъезжаем к моему дому, я наклоняюсь вперед и обнимаю Зои, прежде чем поцеловать Лиама в щеку.

— Спасибо за то, что был назначен водителем, старина, — поддразниваю я.

— Убирайся отсюда, — шутит он, но в его улыбке столько тепла.

— Я провожу тебя до двери, — предлагает Орион.

Он подходит к моей машине и открывает дверь. Я беру коробку с подарками и сумочку, и мы вместе идем к моей двери.

Ночной воздух теплый и сухой, вокруг нас гуляет ветер. На улице тихо, лишь тихо шелестят листья под дуновением ветра да отдаленно слышен гул автострады. Он идет рядом со мной, его шаг совпадает с моим, каждый шаг размеренный, почти нарочитый. Я чувствую напряжение, между нами, густое, как тени, тянущиеся по тротуару.

Когда мы подходим к моей двери, его присутствие кажется более значительным, как будто он что-то скрывает, что-то недоговаривает. Я смотрю на него краем глаза - челюсть сжата, глаза устремлены прямо вперед, но в них чувствуется какая-то напряженность, какая-то тяжесть, которая притягивает мое внимание.

Мы подходим к ступенькам, и он колеблется, всего на долю секунды, но достаточно, чтобы я заметила. Он уже близко, настолько близко, что чувствую тепло, исходящее от него, и слышу ровное стаккато его дыхания. Мое сердцебиение учащается. Его глаза наконец встречаются с моими, и в них что-то есть, что-то глубокое и напряженное, от чего у меня по позвоночнику пробегает дрожь.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но слов не находится. Вместо этого он просто наблюдает за мной, его взгляд изучает мой, словно он что-то ищет. Воздух, между нами, кажется заряженным, тяжелым от всего, что он не сказал. И в этот момент я понимаю, что здесь есть что-то, чего я не замечала раньше, или, по крайней мере, что-то, что я так старательно пыталась оттолкнуть.

Что-то кипящее под поверхностью.

Его рука висит рядом с моей, словно он раздумывает, стоит ли протянуть руку, чтобы закрыть пространство между нами.

Сделай это.

Не делай этого.

Сделай.

Я делаю шаг назад, почти инстинктивно, и в его глазах мелькает что-то - разочарование, может быть, или сожаление. Но он не настаивает. Он просто дарит мне маленькую, натянутую улыбку.

— Спокойной ночи, — говорит он, его голос низкий, почти хриплый, как будто ему требуется все, чтобы отпустить меня.

— Спокойной ночи, — шепчу я.

Когда я поворачиваюсь, чтобы отпереть дверь, я чувствую на себе его взгляд, и тяжесть его присутствия задерживается надолго после того, как я переступаю порог дома. Дверь со щелчком закрывается, и я прислоняюсь к ней, сердце бешено колотится, перебирая в памяти каждый момент, каждый взгляд, каждое невысказанное слово. Положив черную коробку на маленький столик возле двери, я снимаю туфли и делаю глубокий вдох.

Мне кажется, что я что-то упустила, и от этой мысли у меня перехватывает дыхание.

ГЛАВА 13

Утешение

Лейла

Через два дня я просыпаюсь от сообщения, пришедшего от отца.

ПАПА

Я неважно себя чувствую, так что давай отложим наш завтрак на потом. Прости, Лейла.

Мой адреналин подскакивает, когда я нажимаю кнопку вызова. Мы должны были пойти в наше любимое место для завтрака в Малибу сегодня, так как у меня не было интенсивной работы до позднего вечера. Отец берет трубку на третьем звонке.