Чтение онлайн

Нет смысла анализировать все «китайские династии». Остановимся лишь на тех из них, которые важны в связи с тибетским вопросом. Империя Тан (где правила династия императоров по фамилии Ли) относится к 618–907 гг. Как указывал историк Дань Ихун, для китайцев танский император был «единственно законным правителем не только Китая, но и мира».{1869} На самом же деле в те времена Тибет был независимым, зато его вассалом был монарх Таиланда — территории, которая сейчас не входит в КНР (см. главу 2). Между Тан и Юань, как было сказано в главе 2, Тибет имел очень слабые отношения с Китаем.

Остановимся подробнее на «юаньской династии Китая». На Интернетсайте МИД КНР сказано: «В 1271 г. монгольские правители создали государство, назвав его Юань, которое в 1279 г. объединило под единой централизованной властью весь Китай. <…> Центральные правительства китайских династий осуществляли управление Тибетом. С середины XIII в. Тибетский район официально вошел в территориальные владения Юаньской династии»{1870}. В действительности все было по-другому. Китай был завоеван Монголией, а не наоборот. Он стал частью другой страны, управлявшейся собственной (не китайской) династией. Эта страна — Великое Монгольское государство (монг.: Их Монгол улс), которое простиралось от Тихого океана до Центральной Европы. Оно делилось на уделы, которыми правили потомки Чингис-хана. Чингис — не имя, а титул. Он происходит от слова «море» (монг.: «тэнгис»). В более поздних документах титул великого хана писали как Далай-хан (монг.: «далай» — «океан», «море», «великий»). От слова «далай» происходит и титул Далай-лама. Личное имя Чингис-хана — Тэмучин. Он происходил из рода Борджигин, который монголы называют Золотым родом. В своей более поздней (буддийской) историографии монголы выводили Золотой род из Индии — от мифического Махасамади-хагана, его потомков в Индии, затем — в Тибете (от первых семи царей Тибета — монг.: Сандалиту-хаганов), но не из Китая.{1871}

Монгольские ханы всех уделов были родственниками. Своим «сюзереном» они признавали великого хана (хагана), опять же одного из своих родственников. В уделы монгольских ханов (улус Чагатая, Золотая Орда и т.д.) входили страны Средней Азии, Русь, Иран, Ирак, весь Кавказ, большая часть Сибири и т.д. Власть великого хана над чужими уделами быстро стала номинальной, уделы управлялись почти самостоятельно. Но все владыки уделов признавали главенство великого хана и по возможности слали ему дань — скажем, Тогон-Тэмуру, тому самому, который потерял свою столицу.{1872}

Одним из монгольских уделов было государство Юань. Китайцы его называли Да Юань, монголы — Их Юан улс (Великое Изначальное государство). [32] Это название удела великого хана Хубилая и его потомков. Никто из них не был китайцем. В государство Юань входила Монголия, к которой были присоединены Китай, Корея, часть Бирмы и Камбоджи, Тангутское государство и другие не-китайские земли. Значит, именно Китай был частью Монголии, а не наоборот. Поначалу великие ханы правили на территории собственно Монголии — в г. Хархоруме (от тюркского «Каракорум» — «Черные Скалы»), {1873} а с 1264 г. — в г. Ханбалыке (Даду, Пекине). Благодаря Хубилаю этот город превратился в столицу не только его удела, но и всего Великого Монгольского государства. После этого империя Юань и независимый Китай (Южная Сун) существовали одновременно, пока последний не был полностью завоеван монголами.

Власть Хубилая установилась не сразу. В 1236 г. он получил в удел Синьчжоу (современная провинция Хубэй), а в 1251 г. Мункэ-хан отправил его в северный Китай. В 1258 г. он вызвал его на помощь в военной кампании против южного Китая. Но еще до прибытия туда Хубилай узнал о смерти Мункэ-хана (1259 г.). Затем в Хархоруме прошел великий хуралдай, который провозгласил великим ханом Ариг-Бугу, в соответствии с монгольским обычаем минората. Тогда его старший брат Хубилай собрал в своей ставке в г. Кайпине (Шанду, сейчас Внутренняя Монголия) другой великий хуралдай, в 1260 г. провозгласивший великим ханом его. Согласно китайской историографии, Хубилай стал титуловаться императором (кит.: хуаньди) — при том, что еще существовала независимая от него Китайская империя. Ариг-Буга был сторонником традиционных монгольских ценностей и хотел неукоснительно следовать установлениям Чингис-хана. Хубилай же был склонен к реформаторству и стремился организовать империю по той системе, что была в китайских государствах.

С точки зрения монгольской традиции престолонаследования, созванный Хубилаем съезд был незаконным: в империи уже был законный монарх Ариг-Буга, находившийся в столице.{1874} Кроме того, Хубилай широко использовал подкуп князей. Ариг-Буга отправил к брату посла, который передал ему: «По закону государственной власти, хана ставит великий хуралдай, а ты проигнорировал высшую доктрину, сидишь в Китае и, следуя китайским законам, действуешь самовластно».{1875} Хубилай объявил Ариг-Бугу узурпатором, а сам по китайскому обычаю принял первый девиз правления Чжун-тун. В 1261–1264 гг. он воевал против брата. Ариг-Буга был разгромлен и сдался Хубилаю. Теперь в Монголии остался один великий хан. Правители всех земель империи должны были ему подчиняться.

В 1264 г. Хубилай перенес свою ставку рядом с бывшей столицей чжурчжэней Чжунду («Средняя столица»). Ее назвали Ханбалык («Ханский город»), или Даду («Главная столица»). Ханбалык стал столицей всей Великой Монгольской империи. Позже, после развала государства Юань, этот город стал называться Бэйцзин (Пекин). Девиз правления Хубилай сменил с Чжун-тун на Чжи-юань. В своем указе он объяснял это дурными знаками (кометы, дожди в неположенное время и т.д.): все они указывали, что политика власти противоречила Закону.

В 1271 г. Хубилай решил изменить название страны. Есть сведения, что по китайской «Книге перемен» («И-цзин») для названия он выбрал иероглифы «цянь юань»: «цянь» — небо и «юань» — изначальное.{1876} По-видимому, он ориентировался на следующий фрагмент из «Книги перемен»: «Велика древность гексаграммы цянь» (кит.: Да цзай цянь юань), причем «цянь» — это символ и неба, и императора. Поэтому впервые имя династии было со знаком «да». Как известно, монголы поклонялись вечному Небу. То есть «Юань — начало бесконечного числа существ, основа мира и счастья, государственной власти, мечта многих народов, кроме этого нет ничего великого, драгоценного».

Ко всем этим действиям Хубилая склоняли китайские советники. С малых лет при нем было несколько учителей-китайцев. Они не только излагали ему историю своей страны, но и постоянно давали советы по вопросам управления.{1877} Хубилаю служили многие известные в Китае ученые и сановники. Один из них, Хао Цзин, как раз и предложил ему способ захвата престола и власти великого хана. Хубилай в молодости верил этим приближенным, научился говорить по-китайски, но отказывался изучать китайскую грамоту. Неудивительно, что элита империи Юань приняла китайскую концепцию государственности, систему управления, историографию. При Хубилае китайцы назвали Чингис-хана Тай-цзу (Великий предок — стандартное храмовое имя родоначальника династии), Фа-тянь ци-юнь, Шэн-у хуаньди (Сообразующийся с Небом и открывающий судьбу, Священно-Воинственный император).{1878} Его личное монгольское имя Тэмучин стало запретным прижизненным именем. Остальные великие ханы, правившие до Хубилая, тоже получили задним числом китайские храмовые имена. Тем не менее, у всех юаньских императоров были и монгольские имена.

В 1279 г. Хубилай-хан завершил покорение Китая. Теперь весь Китай стал неотъемлемой частью империи монголов. Очевидцы (например, Марко Поло) отмечали, что части, из которых она состояла, неравнозначны: степень подчиненности центру была разной. Потому некоторые из них (Корею, Ганьсу и др.) они называли странами или королевствами. Некоторые из этих стран, ныне независимые, напрямую управлялись монголами (например, Корея). Во всей системе административных органов Юаньского государства не было ни одного, который охватывал бы его целиком.{1879}

Государственное управление в нем было гибридным между Монголией и Китаем, а монархия оставалась монгольской. В целом, она следовала Великой Ясе — своду законов Чингис-хана. Китайцев использовали только по необходимости в государственном аппарате.{1880} Монголы всегда держались обособленно от них — и административно, и социально.{1881} Они твердо придерживались своего языка. Даже письменность им разработали сначала уйгуры, потом — тибетцы, но не китайцы. После восстания Ли Таня китайцам вообще запретили занимать военные должности. Почти все должности стали отдавать «людям с цветными глазами» — мусульманам, христианам, тюркам, киданям, тангутам. Сбор налогов и другие финансовые дела чаще всего были в ведении мусульман.{1882}