Чтение онлайн

Чжан Цзиньу проигнорировал два первых пункта, а о третьем сказал, что это должно быть решено потом, посредством референдума тибетцев Сычуани, Ганьсу, Юньнани и Цинхая.{728} Разумеется, «потом» никакого референдума не было.

24 октября Чжан Цзиньу от имени Далай-ламы послал телеграмму Мао Цзэдуну с поддержкой Соглашения.{729} Есть сведения, что Нгапо Нгаванг Джигме просто пришел к Чжан Цзиньу и сказал, что тибетское правительство согласилось послать телеграмму 24 октября.{730} Этот документ в рукописном виде и его китайский перевод есть в Интернете.{731} Оба не заверены печатью Далай-ламы, — а ведь в те времена в Тибете ни один документ, даже в захолустье, не обходился без печати! Черновик этой телеграммы бьш написан по-тибетски и переведен одним из пекинских переговорщиков.{732}Но Чжан Цзиньу отказался использовать некоторые термины (например, «Китай и Тибет», так как это «одна страна»). По-видимому, он активно участвовал в формулировании телеграммы перед отправкой.

Все это нельзя признать легитимным актом ратификации. Тем более что Далай-лама, получив возможность свободно выразить свою волю, отказался признать Соглашение (подробнее см. в главе 11).

Движение войск продолжалось. 26 октября подошли главные силы.{733} 29 октября в Лхасу вошли отряды генералов Чжана Гохуа и Тань Гуаньсэня.{734}Тибетцы толпами выходили смотреть на китайские войска. Корреспонденты запечатлели это как «ликование народа». 1 ноября 1951 г. Всекитайский комитет Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК) избрал своими членами Далай-ламу, Панчен-ламу и Нгапо Нгаванга Джигме. 15 ноября НОАК вступила в Гьянцзе и Шигацзе. Китайские войска заняли также важные города Руток и Гарток. Теперь отряды из Сычуани, Юньнани и Синьцзяна полностью контролировали тибетскую территорию. Командиры войск, вступивших в Лхасу, реквизировали нужные им дома, взяли себе большую площадь для военного лагеря рядом с летней резиденцией Далай-лам — Норбулингкой, потребовали продовольствия и снаряжения.{735} По рассказу очевидца, китайские солдаты были очень бедными. Из-за отсутствия дорог возникли трудности со снабжением. Еды не хватало. Но дисциплина была хорошей. Солдатам запрещалось самовольно брать что-либо у тибетцев.

Население Лхасы в то время составляло около 30 тыс. чел. Приток более 8 тыс. солдат за три месяца (сентябрь — начало декабря) создал трудности, хотя войска были расквартированы в палатках.{736} Войска ввели в разные города. При отсутствии хороших дорог из Китая было невозможно доставлять достаточно провизии. Ее пришлось искать на месте.

Начались перебои, солдат посадили на голодный паек. Хотя китайцы за все платили, снабжение было нерегулярным. Тибетцы не брали китайские деньги: их нельзя было обменять в Индии, с которой они торговали.{737} Тогда китайцы стали расплачиваться серебряными гоминьдановскими долларами. Их не хватало. Тогда в Китае стали собирать и переплавлять серебряные украшения и религиозные предметы и чеканить из них монету. Для этого бьш создан специальный центр в г. Чэньду. Эти монеты делали исключительно для Тибета.

Подсчеты показали, что в будущем ТАР зерна хватило бы на содержание китайских войск короткое время и его нехватка была вызвана искусственно.{738} Причиной было не только нежелание кормить оккупантов (многие аристократы хорошо заработали на продаже зерна). Сельское хозяйство Тибета было низко продуктивным (см. главу 6). Запасы зерна были необходимы на случай неурожайных лет, стихийных бедствий и т.п. Правительство не могло разрешить их растрату.

Командование потребовало в долг 2 тыс. т ячменя, другие виды провизии. Прилив серебра в сочетании с нехваткой продовольствия привел к инфляции. Цены на зерно взлетели в 10 раз, на масло — в 9, на другие товары — в 2–3 раза. Между тибетцами и китайцами нарастала напряженность. Появились тибетские листовки с требованием убрать войска. Китайские чиновники и командиры объявили это «реакционной деятельностью». Они стали посещать монастыри для проведения митингов с настоятелями и старшими ламами.{739} В то же время, чтобы завоевать расположение народа, они иногда раздавали подношения монастырям.

Проблемы со снабжением войск показали неустойчивость положения китайцев в Тибете. Чтобы частично покрыть свою потребность в зерне, в 1952 г. они распахали поле около Лхасы. Была организована доставка риса из Индии. Этот рис был очень дорогим. Так что основным был путь из Сычуани. С 1951по 1954 г. через Чамдо в будущий ТАР доставили71 млн. фунтов товаров.{740} Для этого задействовали 69900 животных и 15600 работников. Скот и погонщики требовались и для перевозки грузов из других мест, в том числе из Индии и Амдо. Китайцы сначала платили, потом стали снижать плату. Бывало, тибетцам приходилось перевозить грузы за свой счет. Из-за этого многие обеднели. Так китайцы выполняли п. 16 Соглашения.

В январе 1952 г. был образован Народно-освободительный комитет района Чамдо. Он стал выполнять функции местного правительства, подчиненного пекинскому. 10 февраля 1952 г. был образован Тибетский военный округ НОАК. Тибетские части стали вводить в состав китайской армии. С 1952 до 1958 г. тибетская армия имела два знамени: Тибета (со снежным львом) и КНР.{741} Командующим округом назначили ханьского генерала Чжана Гохуа, его заместителями — двух тибетцев и одного ханьца. Политкомиссаром тоже стал ханец. 23 февраля в Пекине открылось представительство Далай-ламы, а в Лхасе — представительство центрального правительства КНР. 23 июня 1952 г. в монастырь Ташилунпо вернулся Панчен-лама. При нем был организован Совет каньбу, под управление которого отошли земли Цанга с населением около 100 тыс. чел.{742} Этот Совет, фактически, подчинялся непосредственно Пекину. Так нарушался п. 5 Соглашения.

Китайское руководство стало воплощать в Тибете свой план национальной районной автономии. Если до прихода к власти коммунисты допускали федеративное устройство Китая, то теперь ситуация изменилась.{743} Мао и его сторонники стали строить унитарное государство. В программе НПКСК, утвержденной в сентябре 1949 г., были декларированы равноправие национальностей, их дружба и сотрудничество, преодоление национализма великодержавного (ханьского) и узкого (малых народов), запрет национальной дискриминации, гнета и действий, направленных на раскол национальной сплоченности.{744} В районах компактного проживания «нацменьшинств» провозглашалась районная национальная автономия с органами самоуправления, свободой языка, письменности и вероисповедания. В 1952 г. были приняты «Основные принципы осуществления районной национальной автономии».

За два года до этого, после поражения Гоминьдана от КПК, провинция Сикан была разделена по р. Янцзы. Западная часть стала территорией Чамдо, восточная осталась Сиканом. В 1955 г. провинцию Сикан упразднили — присоединили к Сычуани. Ее Тибетский автономный район переименовали в Ганьцзыйский автономный округ провинции Сычуань, а его центр перенесли из Дарцедо в Кардзе, или Ганьцзы (современное деление см. в главе 1). Были созданы следующие тибетские автономии. Цинхай: округа Юйшу (декабрь 1951 г.), Хайнань, Хайбэй и Хуанань (декабрь 1953 г.), Голок (январь 1954 г.). Сычуань: округ Аба (январь 1953 г.). Ганьсу: округ Ганьнань (октябрь 1953 г.), уезд Мули (май 1953 г.). Юньнань: округ Дацин (1957 г.).

Конституция КНР 1954 г. подтвердила основные принципы национальной политики, разработанные руководством КПК. Автономии имеют три ранга: район (ранг провинции), округ и уезд (подчинены провинции). Попытки повысить ранг автономии или объединить автономии с тех пор всегда пресекаются китайскими властями.{745} Такая система обеспечила единство КНР и дала ханьцам реальное, хотя и недекларируемое преимущество перед другими народами. «Создание микроавтономий в виде автономных уездов также служит великодержавному стремлению группы Мао Цзэдуна разобщать народы, не допускать их консолидации».{746} Внося раскол среди «нацменьшинств», маоисты всегда заботились об их сплочении с другими народами КНР, в первую очередь — с ханьцами. Это подавляет национальное самосознание и способствует ассимиляции. Как указывал Мао Цзэдун, «единство государства, сплоченность народа, сплоченность всех национальностей страны — вот главная гарантия того, что наше дело непременно победит».{747} Однако раздробленные по автономиям тибетцы продолжают считать себя единым народом.

Китайское руководство с самого начала стремилось использовать элиту «национальных меньшинств» для проведения в жизнь своих решений. Этому служила политика «единого фронта». Ее суть в том, что влиятельных представителей «нацменьшинств» включают в органы управления. Однако сами эти органы всегда контролировали коммунисты-ханьцы, выполнявшие директивы ханьского руководства партии. В таких условиях самоуправление — фикция. Этим китайские власти нарушили пп. 3 и 4 Соглашения.

31 марта 1952 г., в основном вокруг Лхасы, были созданы Миманг Цонгду — Народные союзы.{748} В них вошли крестьяне и солдаты тибетской армии, интегрируемой в китайскую. Впервые в тибетской истории это были общественные организации народа. Весной 1952 г. Народные союзы организовали митинги, демонстрации и подачу петиций с требованием ухода китайских войск. 31 марта 1952 г. народные представители от д. Чушул пришли в Лхасу и подали петиции в Кашаг и генералу Чжану Гохуа. Более тысячи тибетцев окружили дом генерала, требуя вывода войск. 1 апреля между тибетскими и китайскими солдатами произошел инцидент с применением оружия у дома Нгапо. 

6 апреля 1952 г. появилась директива ЦК КПК по Тибету. В ней отмечалось, что в Тибете ханьцев очень мало, поэтому надо постепенно трансформировать общество, получать поддержку народных масс.{749} Предписывалось не реорганизовывать тибетскую армию, не создавать военный подокруг и военно-административный комитет, НОАК снабжать из Китая и Индии, чтобы не снижать уровень жизни местного населения. В директиве говорилось, что время работает на центральную власть, так как ее позиции укрепляются, а позиции тибетского правящего класса ослабевают.{750}