Чтение онлайн

Восставшие ушли в горы. В течение трех лет китайцы отражали нападения партизан, переписывали население и обследовали территорию.{813} Войска получили подкрепление. Партизаны были разбиты и рассеяны, потеряв 300 чел. Китайцы потеряли не менее 500 чел.{814} Многие партизаны сдались. Начались «митинги борьбы», после которых каждый раз с десяток людей расстреливали. Из Нангры некоторые добрались до Индии, но большинство бежавших были убиты или арестованы по дороге. В селениях осталось мало народу — слепые, калеки, старики и дети. В 1954 г. Чойдже и Вангчена поместили под домашний арест. С тех пор о них больше не слышали.

Вначале беспокойством были охвачены монастыри, племенные вожди и феодалы, тогда как представители «низов» даже добровольно работали на строительстве дорог. В 1953 г. китайские коммунисты произвели первые разрушения в монастырях Амдо.{815} С того же года тибетцев стали заставлять строить дороги и предоставлять вьючный скот для строительных частей НОАК, жителей придорожных деревень — снабжать строителей продовольствием.{816} Эти повинности распространялись и на монастыри.

В Китае переход к социализму проходил в две стадии: демократической реформы и социалистических преобразований. Эта реформа состояла в перераспределении земли, подавлении землевладельцев, контрреволюционеров, запуске классового разделения и классовой борьбы.{817} К середине 1950-х гг. Китай в основном завершил первую стадию этого перехода. В 1955–1956 гг. там началась ускоренная коллективизация, провозглашенная Мао. Последний считал, что «национальные меньшинства» должны следовать по тому же пути, что и ханьцы, чтобы не отставать от них, — то есть провести полномасштабную демократическую реформу. Пока было сделано исключение лишь для территорий, подконтрольных Лхасе. Якобы «исторические условия» на тибетских землях китайских провинций были совсем другие потому, что о реформах там уже просило население.

Но истинная причина была не в этом, а в эффективном контроле китайского правительства. Ведь на территориях «Комитета освобождения Чамдо» тоже стали проводить реформу. В 1956 г. эту территорию присоединили к будущему ТАР, а в августе 1957 г. в Чамдо объявили, что реформы не будет. Но к тому времени в округе уже полыхало восстание.

Демократическая реформа не встречала сочувствия тибетцев.{818} «Тибетцы считали ее, в первую очередь, атакой на свою систему ценностей. Богатые или бедные, они были едины в своей вере в буддизм и в своей поддержке религиозных учреждений и не могли представить какую-то реформу, которая положила бы конец этим религиозным организациям, которые были центром их взгляда на мир».{819} В некоторых местах духовенство составляло 11–20% населения. По секретному докладу департамента национальной обороны правительства Канады от 6 октября 1950 г., даже крестьянство в Тибете с подозрением относилось к любому учению, способному нарушить существующее положение вещей.{820} «Их культурное наследие, передававшееся из рук в руки в течение столетий, очень дорого. Простые люди, спорившие со своим жребием, погруженные в религиозные ритуалы и наслаждавшиеся традиционными формами отдыха, — все они просили оставить их одних в своих изолированных долинах и на холмистых плато».{821}

Это не устраивало коммунистов. Еще в 1950 г. Дэн Сяопин подчеркнул, что реформу на землях «национальных меньшинств» должны проводить элементы из этих самых «меньшинств».{822} Он указывал, что реформа необходима потому, что без нее нельзя избавиться от «бедности и отсталости». Но ее нельзя проводить, пока не созреют условия. Поэтому сначала надо было сформировать местные кадры и «патриотически настроенные слои населения».{823}

Первые тибетские члены КПК появились в У-Цанге в первой половине 1950-х гг. 5 октября 1957 г. сообщалось, что в Тибете уже более 5 тыс. тибетских революционных кадров, 1 тыс. членов компартии, более 2 тыс. членов комсомола, более 6 тыс. членов Патриотической культурной ассоциации молодежи и более 1 тыс. членов Патриотической ассоциации женщин.{824} По китайской статистике из другого источника, в 1952 г. в будущем ТАР было 877 коммунистов, в 1965 г. (накануне Культурной революции) — 14830, из них лишь 7153 — из «нацменьшинств» (в том числе тибетцев), в 1989 г. — соответственно 70 тыс. и 56 тыс.{825} Ц. Шакья предполагает, что небольшое число коммунистов было и в Восточном Тибете, эти данные могут быть в архивах Сычуаньского отделения КПК: в ранний период все тибетские коммунисты были из Восточного Тибета. По официальным цифрам, в октябре 1954 г. в Цинхае общее число тибетских кадров (не только коммунистов) составляло более 1500 чел.{826}

Старики-тибетцы говорили мне, что большинство жителей их страны были против власти китайцев, лишь немногие сотрудничали с ними. Тибетцы были в большинстве религиозны и воспринимали маоистов как безбожников, вторгшихся с оружием. Они привыкли жить в закрытом обществе без иностранцев и хотели так жить и дальше. Почти все они верили своей элите. Недовольство касалось мелочей. Характерно, что в те годы тибетцы сочиняли насмешливые песенки про китайские власти, но не про тибетских феодалов. Это показатель настроений народа.

Так что левые ошибаются, что «у сопротивления была очень узкая опора в Тибете».{827} В действительности, узкая опора была у компартии.

Возвращаясь из Пекина весной 1955 г., Далай-ламаXIVзаехал в свою родную деревню Такцер в Амдо. Здесь уже началась демократическая реформа. Когда он начинал говорить с народом, все заявляли, что счастливы под руководством Мао и компартии.{828} Но из приватных бесед он узнал, что китайцы начали вводить коллективное земледелие, а крестьяне отчаянно сопротивляются этому. Напряжение растет, китайцы становятся все более настойчивыми и подозрительными, игнорируют чувства населения. По всей дороге в пограничных районах Восточного Тибета он видел рост горечи и ненависти тибетцев к китайцам, рост жестокости со стороны последних.

Там восстания еще не начались, но уже шли в других местах. В конце 1955 и 1956 г. они охватили весь Кам. Туда направили крупные дополнительные контингенты войск.{829} Начались ожесточенные бои. Чтобы запугать кампа, китайцы приступили к артобстрелам и воздушным бомбардировкам населенных пунктов и монастырей, массовым репрессиям. Тибетцы называли китайских солдат «тендра» — «враги веры», а партизан-кампа — «тэнсунг» — «защитники веры».{830}

Крупным очагом восстания стал Литанг. Коммунисты пришли туда в 1950 г.{831} После этого они пять лет проявляли умеренность, пытаясь уговорами склонить население к демократической реформе. В 1952 г. началась интенсивная пропаганда. Жителям зачитывали список имущества, которое надо сдать. Потом стали требовать пожертвований на то, чтобы американцы не бросили атомную бомбу на китайцев. У кого не было денег, должны были дать 25 голов скота. В 1954–1955 гг. китайцы стали собирать бедняков и давать им пищу, одежду и деньги. Затем эти бедняки ходили повсюду и рассказывали, что духовенство эксплуатирует народ. Ругали и богачей. Наконец, увидев, что пропаганда бесполезна, китайцы заявили: «Белый путь — это дорога к коммунизму, черный путь приведет к разрушению всего, чем вы владеете: жизни, имущества, религии, общественных структур. Выбирайте, что хотите». Многие выбрали так называемый «черный путь».

В феврале 1956 г. жители деревень, участвовавшие в столкновениях с китайцами, укрылись в большом монастыре Чантренг Сампелинг. Появился самолет, который разбросал листовки с призывом сдаться. Ответа не последовало. Тогда самолет разбомбил монастырь, в котором скопилось около 3 тыс. чел. Сотни людей погибли.{832} Из оставшихся одни сдались китайцам, другие бежали.