Чтение онлайн

Когда его личный искусственный помощник, изолированный от основной корабельной системы, сообщил о внешнем запросе на создание проекции, Юрий чуть не расхохотался от радости. Увы, радость оказалась преждевременной — после полученного согласия на экране соткался Костя.

— Мы находимся в месте, заполненном неизвестным нам веществом. Или же в пустоте. Проще говоря, здесь нет ничего — ни звёзд, ни планет, ни туманностей, никакого излучения...— Он удобно устроился на экране и постучал прозрачными пальцами по прозрачному же колену. — Хуже того, я не могу ни связаться с Землёй, ни найти то место, которое соответствовало бы в здешнем пространстве той точке, в которой мы активировали «распутыватель». Как вы считаете, насколько безопасно сейчас попытаться совершить магнитно-гиперонный прыжок, используя корабельную установку?

— Откуда мне знать? Я до сего дня не сталкивался с местами, в которых ничего нет.

— Ну, не совсем ничего. — Костя взлохматил несуществующие волосы, соображая, как описать человеческим языком новый спектр собственных ощущений. — Тут есть немного одиночных частиц, предположительно протонов, которые, возможно, иногда взаимодействуют друг с другом. Говорю «возможно», потому что ни один из наших приборов такого взаимодействия ещё не засёк. Но я понимаю, что это не означает полного отсутствия взаимодействий, мы ведь тут не так долго и находимся.

— Можно попробовать включить «распутыватель», просто поискать подходящие гиперонные пары. — Юрий Валерьевич прикрыл глаза, размышляя. — Приборы ведь не регистрируют возмущений, подобных тем, какие были возле барьера?

— Нет.

— Тогда это безопасно. Но для начала я бы всё-таки подождал хотя бы двадцать четыре часа, собрал побольше данных — возможно, какие-то взаимодействия всё-таки происходят, но мы их пока не отследили. Да, Костя, а что насчёт реликтового излучения? Радио-диапазона?

— Ничего. — Заметив тень недоверия на лице Власова, Константин с нажимом повторил. — Совершенно ничего. Можете попробовать проверить физическое состояние датчиков, возможно, я не вижу какие-то скрытые поломки. Но, как вы помните, мы не так давно тщательно перепроверили весь «Вестник». Можно, конечно, предположить, что что-то повредилось во время вынужденного прыжка…

— Проверю. — Власов потёр изуродованное ухо. Но движение, которое раньше помогало собраться и начать логично рассуждать, теперь, в обстоятельствах, сходных с обстоятельствами, в которых он потерял мочку,только нервировало. — Давайте тогда возьмём перерыв в одни земные сутки, потом попробуем принять какое-то решение.

— Хорошо… — Константин прошёлся по экрану, затем неожиданно пожаловался. — Когда ноги- руки есть — как-то не замечаешь, насколько это здорово. А сейчас я обладаю практически неограниченными мыслительными способностями, но уже безумно скучаю по возможности хотя бы пройтись. Юрий Валерьевич, вы ведь имеете отношение к ведомству, без ведома которого в ОСР ничего не происходит…

Костя замялся, явно не уверенный, имеет ли право его собеседник продолжать разговор в подобном ключе.

— Как я и говорил. Это важно сейчас? — Власов кивнул, решив немного помочь командиру.

— Более чем. — Костя грустно усмехнулся. — Я хотел бы услышать, насколько реальной вы считаете постройку нового «Вестника» в ближайшие полгода. Я помню, вы говорили, что он стоил огромных денег… Но сейчас-то ситуация изменилась, с их точки зрения нас уже не существует.

— Совершенно нереальной. Года три, не меньше. Для постройки и оснащения «Вестника» в рекордные сроки страна напряглась так, что… — Юрий развёл руками. — Но я всё-таки не понимаю, к чему вы клоните.

— «Дружба». Представьте себе, что они выжили, но точно знают, что совокупных запасов еды на корабле хватит на два месяца, на год — если урезать рацион по максимуму. — Костя взлохматил волосы, решая, стоит ли рассказывать Власову о последнем распоряжении Добронравова. — Видите ли, Юрий, во время моего разговора с Землёй Вячеслав Артемьевич сказал, что аналитики построили новую модель возможной судьбы «Дружбы», учитывая похожесть наших кораблей на корабли Змеев. И получили результат, допускающий выживание челнока. Что-то вроде змейской установки, помогающей их кораблям совершать посадку. Вот только до Земли «Дружба» без нас не долетит. Мы должны вернуться, Юра, просто обязаны.

Власов моча кивнул.

— Тогда раздай, пожалуйста, задания Людмиле и Мухе. Мне нужно ещё несколько часов, чтобы наладить собственное функционирование внутри машины. Как закончу — попробую собрать побольше информации об этом месте.

— Хорошо. Должен ли я рассказать остальным, что «Дружба», скорее всего, пережила посадку на Безымянную?

—Не стоит. Если мы выберемся отсюда, то я сам расскажу. Если же нет… — Костя невесело хмыкнул. — Еды у нас, конечно, больше, чем на «Дружбе», но однажды она закончится, и тогда нам всем придётся туго. Всем будет проще уходить из жизни, не зная, что мы могли спасти «Дружбу», дрейфуй «Вестник» подальше от барьера.

— Согласен. К тому же наше возвращение вполне может оказаться бесполезным для «Дружбы».

— Почему?

Власов вздохнул: он долго думал, стоит или нет говорить Косте о ещё одной проблеме, неочевидной, но вполне реальной, сейчас, когда он ещё окончательно не оправился от потери тела. Но командир идиотом не был, и вполне мог догадаться самостоятельно.

— Время, Костя, время. Мы не сможем узнать, как нынешнее время соотносится с земным, до того, как вернёмся в нашу Вселенную. Но варианты, как ты понимаешь, могут быть самые разные. И большинство из них для «Дружбы» категорически неблагоприятны.

Юрий Валерьевич очень внимательно наблюдал за проекцией командира, но, увы, техника не передавала всех нюансов человеческой мимики. Лишь по затягивающейся паузе, да руке, отдельно от сознания треплющей прозрачную шевелюру, было понятно — Константин пребывает в глубокой задумчивости.

— Здесь мы бессильны. А, значит, мы будем помнить об этой возможности, но действовать так, словно мы совершенно точно вернёмся в наше время. Иначе нам всем проще сразу выйти в открытый космос без скафандров.

Проекция пропала, оставив Юрия наедине с модным неоконструктивистким мебельным гарнитуром в сине-серебристых тонах, прячущим в недрах кубического журнального столика панель нейроинтерсфейса, и масляной копией «Покорителей Венеры» [1]Таира Салахова. Трое первых «венерианцев», Ульянов, Романова и Назаров, куда более строгие и резкие, чем в жизни, пронзительно смотрели вдаль с небольшого квадратного полотна в простой деревянной рамке. Перед ними лежала первая ступенька корабельного трапа того времени, позади — брезжил тусклый венерианский рассвет. Власов знал, что, официальное мнение таково, что художник изобразил космонавтов перед возвращением домой. Но Юрию больше нравилось думать, что на картине запечатлён момент первого возвращения на корабль после нахождения Змея и базы, и основные открытия ещё впереди.

***

Привыкать к новому «телу» и новым возможностям было… сложно. Оказалось, что сети Аэлиты пронизывают весь корабль: личные каюты, технические отсеки, склады — ничто не могло укрыться от её всевидящего ока. Точнее, каждая из систем была сама по себе вполне автономна, но при появлении искусственного помощника переходила под его непосредственное управление.

Быть может, создание вроде Аэлиты, пусть и повторяющее человеческий мозг, но практически лишённое таких слабостей, как эмоции, чувства и воспоминания, неудобства и не чувствовало. А вот Косте первое время приходилось нелегко. Постоянный изматывающий «белый шум» из внутренней (температура и давление внутри корабля, качественный состав корабельной атмосферы, состояние приборов, начиная с чайника в кухонном отсеке и заканчивая «сжимателем») и внешней (спектрометры, телескопы различных конфигураций, датчики частиц и прочая, прочая, прочая) информации практически свёл Костю с ума уже в первые минуты существования в качестве корабельного искусственного интеллекта.