Скульптор
Шрифт:
Когда речь идёт о возвращении домой — а созвездие Стрельца, куда надеялись вернуться космонавты, казалось очень домашним и уютным по сравнению с этим странным пространством — время словно замирает. Вот и сейчас людям казалось, будто цифры обратного отсчёта на главном экране изменяются издевательски медленно, в несколько раз медленнее, чем должны бы.
Минута… тридцать секунд… они ждали, замерев. Юрию даже показалось, будто никто из них не дышит, опасаясь лишним движением помешать работе прибора.
Наконец, «распутыватель» подал сигнал о включении магнитного поля и последующем совершении квантового перехода.
И ничего не произошло.
Не веря ни одному своему ощущению, космонавты кинулись к «распутывателю», склонились над его экраном, и практически синхронно разочарованно выдохнули: в описании неудачной попытки фигурировали те же ошибки, которые когда-то тормозили Арину Ройскую. Мощности созданного магнитного поля попросту не хватило, чтобы пробить барьер, о котором земляне теперь знали чуть больше, чем что он существует. Но недостаточно много, чтобы сделать из этого какие-то практические выводы.
— Бедная «Дружба». — Муха изо всех сил старался, чтобы стало заметно всего лишь разочарование, но не вышло — отчаяние всё равно вырвалось, заставило его до боли сжать руку в кулак.
— Бедные мы. — Людочка, не стесняясь, шмыгнула носом.
— Включите командира и даже не смейте отчаиваться. Я думать.
Подмигнув напарникам, Юрий размашистым шагом вылетел из рубки. Он не обманывал Муху и Люду напускной бодростью — смутная и расплывчатая идея у него действительно была. Идея эта частично основывалась на том, что невеликая плотность «протонов» совершенно не изменилась за те дни, которые «Вестник» провёл в это странном пространстве. Частично — на том, что сила, теоритически придающая пространству форму, хотя бы частично должна была быть связана с электромагнитной. А значит, и проявлять себя должна примерно также.
Не желая снова расстраивать напарников ложными надеждами, он провёл в собственной каюте несколько часов. И только убедившись, что более стройной и логичной его теория всё равно не станет, отправился искать Люду и Муху.
Для обсуждения собрались в чудом избежавшей разорения музыкальной комнате — непроглядная чернота за пределами «Вестника» нервировала каждого из космонавтов. А необходимость круглосуточного присутствия пилота в отсеке управления пропала в тот момент, когда Костя занял место искусственного помощника.
— Излагайте. — Про проекции Константина было сложно сказать, удалось ли ему найти ту точку равновесия, которая удержала бы в пределах человеческой нормы разум, помещённый в абсолютно нечеловеческие условия.
— Нам нужно изменить курс. Для начала попробуем строго перпендикулярный тому, которым мы идём сейчас. Если я прав, то в какой-то момент плотность частиц начнёт существенно увеличиваться или уменьшаться. Нам нужна точка, в которой частиц не будет вовсе или будет ничтожно мало. Там напряжённость создающего барьер поля будет наименьшей.
— Думаешь, мы находимся внутри огромного магнита? — Задумавшись, Людмила впервые за несколько дней обратилась к Власову на «ты».
— Или же поля располагаются таким образом, что создают пространство, повторяющее структуру и свойства магнита…
Углубившись в спор, они не заметили, как растаяла проекция Кости и как Муха покинул музыкальную комнату.
***
[1] Такой картины у художника, естественно, не существует. Но мы считаем возможным предположить, что, произойди события нашей книги в реальности, человек, написавший в 1961 году картину «Тебе, человечество», не обошёл бы своим вниманием и высадку людей на Венере.
Безымянная
— Надо вас как-то назвать. Может быть, ничтожествами?
Роланд, который уже три часа дежурил перед экраном, транслирующим происходящее в загончике, принялся разговаривать со своими «подопечными» исключительно от скуки. Аборигены далёкой и неизвестной планеты, живущей по каким-то собственным вариациям фундаментальных законов мироздания, представлялись ему ну совершенно не такими. Где, спрашивается, обилие плоти, когтей и зубов? Где чудовищные традиции и обычаи, от которых надо срочно отучить не осознающих собственной жестокости созданий? Где хотя бы мудрые и высокодуховные создания, шагнувшие так далеко по пути собственного развития, что больше не нуждаются в физических телах? Нет их. Только два прозрачных «платочка», жадно бросившиеся на первую порцию кофейной гущи, помедленнее — на вторую, и презрительно проигнорировавшие третью. Не инопланетяне, а оскорбление какое-то.
— Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет. — Кристина плюхнулась на пол рядом с Роландом. — Короче, Шекспир бы с тобой не согласился. Достали?
— Сил моих нет. Серёга бы хоть разрешил чем-нибудь новым в них кинуть, всё веселее было бы.
— Судя по радостным крикам, которые я слышала, проходя мимо технического отсека, они с Землёй наконец-таки придумали, как сделать подходящий для них контейнер внутри корабля. Скоро ловить пойдём.
— Да что их там ловить? Кинул чем-нибудь сложносоставным — подлетели. Они же даже своих вытащить не пытаются!
—Как говорит Сергей: «На таких уровнях организации материи об осознанной взаимопомощи речь не идёт».
— Глаза б мои этот уровень не видели. Где хотя бы Змеи?
— Быть может, там же, где сейчас «Вестник». — Кристина прикрыла глаза. — Надеюсь, с ребятами всё хорошо, где бы они сейчас не были.
— В общем, ты как хочешь, а я иду к Сергею и связываться с Землёй, если понадобится! «Вестник» пропал неизвестно где, у нас еды не больше, чем на несколько месяцев, а мы тут прохлаждаемся, ждём, пока станет понятно, как функционируют чудики, которых мы тут нашли! Непростительная трата времени!
— Иди, я покараулю. Если отпустят — я с тобой.
Долго спорить не понадобилось. Выслушав все аргументы Роланда, Сергей кивнул, предложил попробовать использовать для передвижения компактный батискаф, и попросил быть осторожнее.
***
Первым делом Роланд полчаса покружил на батискафе над «Дружбой» — он был совершенно не уверен в том, что неведомая приземляющая установка не отреагирует на объект, движущийся в пяти километрах над «землёй». И в том, как машина, предназначенная для подводных исследований, будет вести себя в странных условиях Безымянной. К счастью батискаф не пришлось даже перенастраивать — он легко плыл сквозь такую же густую углекислотную туманную «жидкость», как и та, что окружала корабль, и давал вполне приличные тридцать километров в час. Роланд даже ухитрился частично решить проблему видимости, прикрутив к передней части батискафа три мощных прожектора. Теперь с пяти километров вполне можно было разглядеть очертания человеческой фигуры. И даже платочки на появление батискафа почему-то совершенно не реагировали.
Так что земляне отправлялись исследовать Безымянную в самом приподнятом расположении духа, всерьёз надеясь разгадать хотя бы одну из загадок планеты. И даже лёгкое чувство голода, ставшее уже почти привычным за последние несколько дней, не сильно омрачало их настроение.
И снова Сергей, преувеличенно прямой и почти не отнимающий руку от переносицы, стоял перед одетыми в скафандры спутниками, отправляя их исследовать чуждую и опасную планету.
— Попытайтесь найти новые скопления аборигенов. Если получится — понаблюдайте за ними, обязательно зафиксируйте. И попробуйте всё-таки понять, что находится под слоем углекислоты. Я думаю, можно будет попытаться вертикально зависнуть в километре от неё и включить все прожекторы. И пробы, попробуйте взять пробы. — Сергей наконец-таки сдёрнул с носа многострадальные очки, покрутил их и надел обратно. — Ах, да. Я прошу вас, помните о парейдолии. Когда мозг достаточно устанет от одинакового окружения, он начнёт генерировать из окружающего пространства монстров, деревья, людей — на что у вас фантазии хватит. Не забывайте об этом, и обязательно проверяйте то, что вы видите.