Скульптор
Шрифт:
— Мы такого ещё не наблюдали. — Люда резко встряхивала кистью, перелистывая слайды с фотографиями водорослей, рыб, ящериц, мышей, и прочей околоземной фауны Океана. — Хоть и собрали чёртову уйму информации. Бесполезной, заметьте, информации! — Раздался тихий стук — Люда резко опустила «хитреца» на панель нейроинтерфейса. — Мы знаем, что водоросли то ли единый огромный организм, то ли несколько чуть меньших. Мы знаем, что они умеют охотиться, приманивать добычу и произвольно менять структуру собственных клеток. Мы одарили местное племя ящериц цветными шарфами. Мы каталогизировали восемьдесят видов рыб! И ни на йоту не приблизились к возвращению домой. Ни. На. Йоту.
— Мы все переживаем о «Дружбе»… — Костя хотел было похлопать её прозрачной рукой по плечу, но, увидев, как Люда непроизвольно вздрогнула, остановился.
***
Источник сигналов нашёлся быстро — хорошо заметная сверху круглая площадка около двадцати километров в диаметре, с первого взгляда производящая впечатление дела рук нечеловеческих, но столь же умелых и технологически искушённых. Больше всего было невысоких — не выше человеческой щиколотки — полукруглых строений из согнутых и переплетённых между собой тонких веток самого высокого растения Океана. Хаотично раскиданные по лишённой растительности сероватой почве, они перемежались высокими (человеку по пояс) трёхгранными красноватыми столбиками. На вершине почти каждого столбика покачивались одна или две тёмных опалесцирующих сферы, каждая не меньше полуметра в поперечнике. Но кое-где сферы лежали на земле — разбитые напополам или вдребезги, словно выеденные кокосовые орехи.
На некоторых опустевших столбиках красовались плетёные каплевидные наросты, обычно — не меньше трёх. Все они прилеплялись к столбику широкой частью, на одном уровне. И место соединения окружала сетка, сплетённой из более тонких стеблей, очень походившая с точки зрения землян на навес над входами в капельки.
Людочка, Юрий и Муха высадились в центре «поселения», возле огромной сферы, поддерживаемой в воздухе шестнадцатью столбами. Поблёскивающая, покрытая ещё и каким-то сложным узором из переплетающихся линий и кругов, она идентифицировалась всем оборудованием «Вестника» как источник большинства исходящих с этого острова сигналов.
— Сначала просветим или глазами посмотрим? — Муха прошёлся вокруг сферы, аккуратно провёл пальцами по поддерживающим её столбам. — На те, что в море, материал не похож. Этот гладкий.
— Ну так металлостекло с кирпичами на ощупь тоже не спутаешь. — Людочка фыркнула, отцепила с пояса переносной контейнер для неодушевлённых образцов, склонилась над лежащим поблизости осколком другой сферы. — Я бы, конечно, сначала лучше глазами посмотрела, но как? Ты видишь там что-то, похожее на дверь или окно?
— Снизу отверстие, почти в центре. Можно камеру запустить. — Муха указал пальцем куда-то между нагромождением столбиков. — Невежливо, конечно, но я не думаю, что там внутри есть кто-то, кто может возмутиться вторжением.
Власов кивнул. И, не говоря ни слова, полез доставать камеру и длинный, тонкий и гибкий штатив к ней.
— Люд, твой шлем к камере подключать или ты образцы дособерёшь и потом запись посмотришь?
— Подключай. Никуда образцы не денутся.
Шароообразная камера скользнула внутрь первого найденного человечеством инопланетного жилища. И все исследователи замерли, жадно всматриваясьв чуждые интерьеры.
Самой заметной частью дома были длинные тонкие нити, узкой спиралью окутавшие и пол и стены и потолок. Сходились нити наверху, в крупное белое образование, заколыхавшееся при виде камеры, словно кисель в трясущейся кружке.
Кое-где, на полу и у стен, виднелись густо оплетённые нитями остовы каких-то предметов, определить форму, точный размер или назначение которых было совершенно невозможно.
— И что это за дрянь? Не может же она сигналить?!
Муха инстинктивно дёрнулся, когда белая «медуза» особенно активно колыхнулась в сторону камеры. И тут же камера резко выскользнула из сферы, зацепив и разорвав несколько нитей.
— Аппаратура засекла внутри соединения, разлагающие органику. В том числе, полимер, из которой сделан корпус камеры. — Власов, недовольно поджав губы, рассматривал микроскопическую щербинку, появившуюся на идеально гладком до того корпусе. — А сигналит, я думаю, не она — те части какого-то прибора, которые эта дрянь не смогла переварить.
— Давайте её соскребём. Саму тварюшку — в контейнер для живых образцов и на «Вестник», приборы попробуем сначала на месте изучить. Сомневаюсь, что она разумна. — Людочка вынула из контейнера набор скребков, отложила миниатюрную плоскую лопаточку и что-то вроде двузубой вилки. — Приступаю?
— Приступай. — Голос Кости в наушниках был совершенно спокоен. — Возможно, какие-то значимые части приборов действительно уцелели.
***
— Что мы ещё можем сделать? — Муха уныло обвёл взглядом аккуратно разложенные в лаборатории шесть образцов инопланетных механизмов.
Два полупрозрачных зеленоватых браслета, широких и плоских, с небольшим углублением в середине. Как выяснил на собственном опыте чудом не ошпарившийся Муха — при прикосновении к этому углублению, с одной стороны браслета вылетали две струи раскалённого пара.
Что-то большое и круглое, наглухо закрытое, с поверхностью, изъеденной белыми нитями до такой степени, что найти на ней хоть какие-то намёки на предназначение оказалось категорически невозможно. Именно на этот предмет аппаратура «Вестника» уверенно указывала как на источник всех исходящих с острова сигналов.
Ещё два мягких раскладных конуса из такого же материала, как и браслеты. Внутри каждого из них тоже было углубление, прикосновение к которому генерировало три струи пара в основании конуса.
Миниатюрная — не больше пяти сантиметров в ширину — квадратная коробочка, полная разнообразных металлических палочек различной толщины. Некоторые из палочек заканчивались двумя или тремя остриями, некоторые — одним, а две из них даже имели режущую кромку. Прийти к единому мнению, для чего они могли быть предназначены, космонавтам так и не удалось — слишком уж много вполне разумных вариантов появлялось в их головах.
В другое время все эти устройства, сохранившие следы былого изящества даже после нахождения в агрессивной среде, стали бы источником долгих упоительных споров. Но, увы, они не содержали в себе ни одного ответа из тех, которые так нужны были землянам. Следовательно, были, мягко говоря, бесполезны.
— Вернуться на тот остров. Всё-таки наладить контакт с ящерками и водорослями. Если поймём, что они не обладают никакой полезной информацией, отправляться по системе, обыскивать остальные планеты. Мы вернёмся на Землю, не сомневайся. — Голос Кости, на сей раз решившего обойтись без проекции, совершенно не допускал сомнений: возвращение домой — всего лишь дело времени и сообразительности, никак не недостижимая мечта.
— Давайте попробуем поискать что-то полезное в глубинах? Очевидно же: здешняя разумная жизнь должна была зародиться в воде и из воды же шагнуть в космос. Я бы даже предположила, что мы не можем найти ничего толкового на поверхности только лишь потому, что местные использовали её исключительно, как перевалочную базу.