Чтение онлайн

Меня больше нет здесь полностью.

Тело становится пустым.

Сначала холод поднимается изнутри, расползается по груди, по рукам, стекает в пальцы. Они больше не мои — лёгкие, чужие, не откликаются. Сердце бьётся глухо, с провалами, будто забывает, что должно продолжать.

Боль отступает не потому, что её меньше — просто на неё не остаётся сил.

Я плыву.

Падаю.

Где-то на грани.

И вдруг — снова он.

Слишком близко.

Дыхание касается кожи у самого уха. Холодное, но тяжёлое, срывающееся, как будто он не может выровнять его до конца. Оно скользит по шее, по виску, и от этого по телу проходит слабая дрожь, на которую я не могу ответить.

Его пальцы всё ещё держат.

Не рвут уже — удерживают.

Как будто не дают исчезнуть.

Голова сама чуть наклоняется в его сторону. Я это чувствую, но не делаю. Просто происходит.

Смотри на меня, — тихо, низко, почти в кожу.

Я не уверена, открыты ли глаза, но всё внутри поворачивается к нему.

— Ты уже знаешь, кто я.

Слова не звучат — они проникают внутрь, как холодная вода. И где-то в глубине поднимается ответ.

Знаю.

Без спора.

Без ужаса.

Просто знание.

Его пальцы чуть сжимаются на талии, медленно, будто проверяя, здесь ли я ещё.

— Скажи это, — шёпот становится ближе, почти касаясь губами кожи. — Скажи, кто я.

Губы не двигаются.

Но внутри уже есть слово.

Вампир.

И оно не вызывает крика.

Только пустое принятие.

Дыхание у него сбивается на секунду, становится глубже, горячее на контрасте с холодом кожи.

— Вот так.

— почти удовлетворённо, тихо. — Умница.

Пальцы скользят чуть выше, задерживаются, снова сжимаются, уже увереннее.

— Ты моя, — он говорит это медленно, вдавливая каждое слово. — Чувствуешь?

И это ощущение растекается внутри, как чужая мысль, которая вдруг становится своей.

Нет сопротивления.

Нет «нет».

Только вязкое, тягучее согласие, от которого внутри становится ещё пустее.

Ты не будешь прятаться, — его дыхание касается шеи, ниже, и я чувствую, как от этого

слабеют последние остатки напряжения. — Не будешь бежать. Ты останешься.

Слова цепляются.

Оседают.

— Ты будешь отдавать, — тише, почти на грани звука. — Медленно. Столько, сколько мне нужно.

Пальцы на талии сжимаются сильнее, как якорь.

— Я буду учиться на тебе, — голос становится глуже, глубже, срывается на мгновение.

Чувствовать. Брать правильно.

Его дыхание скользит по коже, уже не холодное — перемешанное, тяжёлое, сбившееся.

— И ты позволишь, — почти в губы. — Потому что уже не можешь иначе.

Что-то внутри дёргается.

Слабое.

Последнее.

Тонкая нить, которая ещё моя.

Она натягивается.

Трещит.

И вдруг — резкий вдох.

Как удар.

Воздух врывается в грудь, больно, жёстко, заставляя тело дёрнуться. Сердце срывается, бьётся резко, отчаянно, будто возвращают с той стороны.

Я захлёбываюсь этим вдохом, кашляю, не понимая, где я, что со мной.

Темнота трескается.

Свет просачивается сквозь неёЯ открываю глаза.

С усилием.

Слишком тяжело.

Потолок.

Чужой.

Высокий.

Чистый, холодный.

Я лежу.

Тело не держит. Каждое движение отдаётся слабостью, как будто меня разобрали и собрали обратно неправильно.

Я поворачиваю голову.

Медленно.

И вижу окно.

Огромное.

Во всю стену.

За ним — ночь.

Город лежит внизу, далеко, как будто я смотрю не из окна, а с высоты, где не должно быть людей.

Огни тянутся нитями по узким улицам, сплетаются, расползаются, теряются между домами.

Крыши — тёмные, острые, с башнями и шпилями, уходящими в небо. Всё кажется неровным, старым, будто город живёт дольше, чем должен.

Где-то в стороне — река.

Чёрная, густая, как разрез.

Она отражает огни, ломает их, делает зыбкими.

Мосты висят над ней, тонкие, как линии.

Всё далеко.

Слишком.

Я смотрю — и не чувствую, что это реально

Только холод внутри.

И слабость.

И пустота, которая никуда не делась.

Я пытаюсь вдохнуть глубже.

Получается с трудом.

И единственная мысль, которая всплывает медленно, вязко я не дома.

Мысли возвращаются не сразу. Сначала — просто шум. Глухой, вязкий, как будто внутри головы кто-то переливает воду из одного сосуда в другой. Слова не складываются. Образы вспыхивают и гаснут, не успевая оформиться.

Где я.

Как.

Почему.

Эти вопросы появляются, но не держатся. Рассыпаются, не дожив до конца.

Тело тяжёлое. Не просто слабое — чужое. Я лежу и не сразу понимаю, где заканчиваются мои руки, где начинается поверхность подо мной. Кожа словно тоньше стала, чувствительнее, и одновременно — как будто отрезана от меня.

В груди тянет.

Не болью даже — пустотой.

Глубокой.

Я делаю вдох. Медленно. Осторожно. Воздух проходит, но не наполняет до конца, как будто внутри не хватает чего-то, чтобы его удержать.

Я смотрю перед собой.

Окно.

Огромное.

Город за ним живёт своей жизнью — огни, улицы, движение где-то далеко внизу. Слишком далеко. Всё кажется нереальным, как картинка, которую можно просто выключить.

Мысли начинают цепляться одна за другую.

Я была в лесу.

Костёр.

Музыка.

Я отошла.

И- провал.

Сердце сжимается.

Я пытаюсь вспомнить дальше — и в голове вспыхивает не картинка, а ощущение.

Руки.

Холод.

Дыхание у шеи.

Я резко втягиваю воздух, и в этот момент понимаю, что я не одна.

Это не мысль.

Не догадка.

Ощущение.

Присутствие рядом. Плотное.

Спокойное.

Как будто он здесь давно.

— Ну вот... выжила.

Голос звучит рядом. Низко. Ровно. Без удивления.

Как констатация.

Я медленно поворачиваю голову.

И замираю.

Он сидит рядом.

Слишком близко.

Полутень от комнаты ложится на его лицо, разбивая его на свет и тьму. Чёткая линия скул, тень под глазами, взгляд — прямой, внимательный, как будто он изучает меня, а не просто смотрит.