Чтение онлайн

ВОРР. Ульви, ты меня долго ждала?

УЛЬВИ (холодно). Как договаривались, — в семь, в восемь, в девять. До десяти ждала, потом поняла, что ты обманщик.

ВОРР. Ты, конечно, имеешь полное право так говорить. Но у меня и в мыслях не было тебя обманывать. Я целых два месяца мечтал об этой встрече. Как-то за душу взяло, что ты велела писать на работу, на адрес сберкассы…

МАЯКАС (раскатисто и нервно смеется). Понятно! Вот откуда все эти нежности! Почему бы и не дать деру, коли возлюбленная трудится в сберкассе!

(Херберт топает ногой. Маякас перебирается в последний ряд.)

ВОРР. Подсудимый не имеет права обижаться, но все-таки отрадно, что гражданин Маякас пересел в задний ряд. Ну, словом, в полседьмого я увидел на перекрестке обалденную аварию. Такие вещи — моя слабость. Меня техника привлекает. Я и подрулил поглазеть на машину всмятку. А у всех ментов… (Взглянув на Херберта.) Простите, у представителей власти моя фотокарточка была либо в кармане, либо в памяти. Я и моргнуть не успел, как мне на плечо рука опустилась. Подумал еще — хорошо хоть ты меня сейчас не видишь.

УЛЬВИ (гордо). Не воображай, что наше знакомство продлилось бы дольше этого ужина… Если бы мы и попали на него — это зависело от того, что бы ты наговорил… Мне не нравится, как ты… В письмах ты был совсем другой.

ВОРР (серьезно). Тогда все в ажуре. Я в мужья не гожусь, это уже доказано.

ИВО. Погоди, что же теперь будет?

ВОРР (пожимает плечами). По двум статьям годика три-четыре намотают… Но это проще пойдет, теперь я там в героях числюсь.

МАЯКАС (ораторски). В героях! Отпетая молодежь — вот кто вы такие! Да понимаете ли вы, какой ложный путь избрали? В то время, как порядочные юноши и девушки, занимаясь учебой и общест…

КАРЛ (с нажимом). Разве перерыв уже окончен? И снабженец Маякас утвержден на роль судьи и прокурора одновременно?

МАЯКАС (разгневанно). Ну как вы не понимаете: подсудимый — это брак в работе нашего общества, порочное явление, вся деятельность которого… (Машет рукой.)

ИВО (спрашивает у Ворра). И часто вам такие лекции толкают?

ВОРР. К нам приезжает народ поумнее. Другим тоном говорят. И о другом.

Маякас твердой поступью покидает зал.

КАРЛ. А долго ты успел походить женатым?

ВОРР (нехотя). Полгода… Это, ну… сексуальная несовместимость… А развода она не давала… Дескать, имя свое запачкает. Как-никак директор сельмага. Тогда я ребятам — молодой был, глупый — поставил, давайте, говорю, разыграем ограбление магазина. Засядем там и позвоним ей домой, дескать, милиция срочно вызывает, у вас в магазине неприятности. А мужики-паразиты так нализались, что в магазине не выдержали, уговорили еще четыре бутылки и пошли буянить, все перебили, а сами смылись. Тут милиция подоспела. Там же сигнализация, а я о ней и не подозревал. Так, значит, я и отомстил за свой неудачный брак. Статья 88, групповое хищение общественной собственности по предварительному сговору. Дали три с половиной, почти три отсидел… Конечно, как только меня засадили, развод сразу оформили. А жена укатила с Сааремаа бог весть куда. И правильно сделала, на одном острове мы бы не ужились.

ИВО. А почему ж тогда ты один… сел?

ВОРР. Остальные получили условно. Я ведь заварил эту кашу, ну и заявил, что ребята только на атасе стояли. Мы люди честные.

ХЕРБЕРТ (резко вставая). Встать! Суд идет!

(Маякас спешит в зал, усаживается в первом ряду.)

Большая комната квартиры Парунов. Стол накрывается к завтраку, входит Эва.

ЭВА (не притрагиваясь к столу, проходит в боковую комнату). О боже, еще сильней затопили!

КАРЛ (входя из той же боковой комнаты в парадной рубашке). Тепло в этой квартире — единственная вещь, которая окупается с лихвой. Но по случаю воскресного утра наберемся терпения и посидим в этом (Оглядывает себя.) почти смокинге! (Осматривается, хлопает в ладоши.) Дети, дети, к столу! Воскресенье уже само по себе нечто большое и прекрасное, а если уж раз в сто лет удается позавтракать всей семьей, будем считать его воистину светлым событием! (Садится за стол.)

ЭВА (выходит, она одета по-прежнему сверхлегко, но тем не менее очаровательно). Дети, слава богу, стали ладить. (Продолжает накрывать на стол.)

Карл начинает усердно, но с оглядкой, отведывать то от одного, то от другого блюда. Минуту спустя встает из-за стола, отирает пот, уходит в боковую комнату и возвращается уже в футболке.

УЛЬВИ (входит вместе с Иво из его комнаты в блузке, наброшенной поверх купальника, в шортах). Ну, спой, не заставляй себя упрашивать. Я тоже хочу знать, от чего балдеет ресторанная публика.

ИВО. Знаешь, Ульви, когда человек навеселе, да партнерша в хорошем настроении, да деньжат толика завалялась, он от любого шлягера до балдежки допляшется.

УЛЬВИ. Ну, конечно, для Катрин ты можешь играть день напролет, а родная семья уже не достойна твоего знаменитого голоса. Ну, сыграй, я плачу!

ИВО (приносит из своей комнаты гитару, он в рубашке с надписями на иностранных языках и выглядит, как звезда варьете в шоу под открытым небом). Девушка (Стучит по гитаре.), в нашем варьете постарайтесь держаться скромнее! Своей болтовней вы можете испортить настроение всему оркестру, потому что у стен (Показывает на ту стену, за которой сейчас должна быть Эва.) есть уши, и эти уши (Тише, на ухо Ульви.) — родители оркестрантов.

КАРЛ (чавкая, поворачивает голову к Иво). Как ты изволил выразиться об этих ушах?

ИВО (кланяясь отцу). О глазах, mein Herr, о глазах. (Играет и поет. Мать тоже подходит к двери посмотреть и, чтобы сообщить представлению интимность, выключает люстру.)

Ульви, Эва, Карл аплодируют каждый соответственно своему темпераменту.

УЛЬВИ. Потрясно. Но мне больше нравятся душевные. Или на худой конец веселые, но без этого…

ИВО. Я бы сказал, более целомудренные.

КАРЛ. Песенка, конечно, прелестная. Но довольно фривольная.

ЭВА. Слова. Мотивчик ничего себе (Продолжает заниматься столом.)

ИВО. Им, когда танцуют, только такое и подавай. Весь вечер бегают — давайте эту «девчонку длинноногую». А видели бы вы, как загорается от этой штучки наш председатель товарищ Маякас! Так свою девицу прижимает, что та, того и гляди, треснет!