Чтение онлайн

Сглотнул, теребя в руках её кулон, ощущая на пальцах знакомый холод металла.

Сколько дней прошло, не считал, но всё они казались серыми, скучными, лишенными смысла.

Я старался занять себя чем-нибудь, упирался в дела, в тренировки, в любую работу, только чтобы не порываться к ней, не броситься сломя голову, забыв обо всём на свете.

Захарий ещё едет, что-то случилось в дороге, и это раздражает. Задерживается, а время идёт, и с каждым днём всё сложнее сдерживать себя.

С каждым днём эта тоска, эта жажда становится всё сильнее.

Даже ночью не могу уснуть, ворочаюсь в постели, думая о ней, о её глазах, о её губах, о её запахе.

— Мышонок, — прошептал в тишине, сжимая её кулон, вкладывая в это слово всю свою нежность, всю свою боль.

Закрыл глаза, откинувшись на спинку стула. Сижу в кабинете её отца, среди этих бездушных бумаг, и думаю о ней, о её хрупкости, о её упрямстве.

Замок почти привели в нормальное состояние, но это слабое утешение. Хоть это и радует, но на душе тоска, гнев и ярость бушуют, требуя выхода.

Куча бумаг лежит на столе, письма от семьи.

Логан зовёт к себе, не понимая, почему я пропал, почему не отвечаю.

Вальтер волнуется, что я долго задержался.

А от Майка вестей никаких, и это тоже злит, заставляет ещё сильнее сжимать кулон.

Каждый день мне докладывают про мышку, что она делает, где она, чем занимается.

В основном сидит в своих покоях, читает.

Вышивает, усмехнулся, вспоминая, что слуги передали её просьбу, смешно так, просила купить для неё немного ниток, а я, как безумец, скупил все прилавки в округе. Теперь у неё есть всё, что она захочет.

На платья также не скупился, накупил разных, тёплых, лёгких, красивых, чтобы могла ходить в любом, в котором захочет, чтобы её нежные плечи были укрыты от холода.

Её комнату также обставили, всё самое лучшее, всё, что она заслуживает. Сглотнул, оскалившись, понимая, что всё это лишь способ немного облегчить эту боль, эту тоску, эту жажду.

Надолго ли меня вообще хватит? Надолго я смогу сопротивляться самому себе?

Если уже сейчас еле держусь, чтобы не плюнуть на всё и просто не посмотреть на неё, не увидеть её, не почувствовать рядом.

Хочу увидеть её глаза, эти бездонные, манящие глаза.

Её улыбку, которую она подарила в тот раз.

Усмехнулся, ударив кулаком по столу, пытаясь сбить с толку эти странные чувства, эти безумные желания.

Я уже и сам не понимаю, чего хочу. Странные чувства с каждым днём становятся всё сильнее, вкореняясь в меня, захватывая всё моё существо.

Сглотнул, послышался скрип двери, прервавший мои мысли. Лениво открыл глаза, увидел Сэма, он топтался на пороге, его лицо исказила странная гримаса, такая, что кровь застыла в жилах.

Нахмурился, а в груди странная, ноющая боль образовалась, словно предчувствие чего-то плохого.

— Ты говорил, тебя не беспокоить по поводу Мэдисон, но это важно, — выпрямился, опираясь руками на стол, чувствуя, как закипает гнев, как кровь приливает к вискам.

— Говори, — сглотнул, готовясь к худшему.

— Илиана приходила к ней! — я взревел, приблизившись к нему, чувствуя, как внутри всё переворачивается, как ярость захватывает всё моё существо.

— Что? — переспросил, захлебываясь гневом, видя, как он волнуется, как ему тяжело произносить эти слова.

— Илиана набросилась на неё— он запнулся, пытаясь подобрать слова, — благо успели, только комнату она разнесла знатно, больше не слушая его, я направился к ней, словно обезумевший зверь.

Сердце бешено стучало, мои ноги неслись сами, не замечая никого вокруг, не обращая внимания ни на что.

Дверь мышки была нараспашку, и я забежал, не помня себя, не в силах больше сдерживаться, и остолбенел, увидев её.

Мышонок была растрёпана, волосы запутаны, платье порвано, свисая с плеча, открывая вид на нежную кожу. А сама она собирала всё то, что купил я.

Вся комната была разрушена, всё платья были порваны, всё книги разбросаны, а всё то, что так старательно вышивала мышка искромсали.

Часто дышу смотря на неё, на то как дрожат её руки, как она пытается всё собрать. Слуги бегают вокруг неё помогая, а она быстро растерянно, бережно складывает всё в подол своего порванного платья.

Но стоило ей увидеть меня, её глаза округлились, в них мелькнула надежда, но тут же погасла.

Она выпрямилась, быстро пытаясь прикрыть своё тело, хоть как-то привести себя в порядок.

Сжал руки в кулаки от злости, от ярости, ведь её тронули, тронули в моём замке, в моей власти, хотя я обещал защитить, обещал оберегать!

Тронули. Её щека поцарапана. Её волосы, её глаза, в которых застыли слёзы, обида и гнев, смешались с чем-то ещё, с тем, что разбивало мне сердце.

Она была растеряна, была измотана, волнуется, ведь трясется я чувствую это, как она трясется.

Сделал шаг к ней, не в силах больше стоять на месте, она оступилась назад , словно испугавшись.

Смахивая слезы, которые я так не хочу видеть, но ничего не могу с этим поделать. Увидел её, и пробило, так пробило, что сердце забилось в два раза быстрее, а я сам не могу оторвать от неё своих глаз.

Скинул с себя кафтан, не думая ни о чём, и накинул на её плечи, пытаясь хоть как-то защитить её, хоть как-то согреть.

Она вздрогнула, стоило мне это сделать, стоило коснуться её, как нас обоих прошибло так сильно, что это невозможно было не ощутить.

Будто наша энергия только этого и ждала, притянувшись с неимоверной силой.

Наши глаза встретились, и в этот момент весь мир перестал существовать, остались только мы.

Одинокая слеза скатилась по её щеке, и сердце оборвалось, словно в бездну. Она смотрит. Как же она смотрит на меня. Как же дрожит, как трясется.

Рык сам раздался из моей груди, низкий, грозный, не сулящий ничего хорошего. Рык, предупреждающий, рык, требующий ответа.

— Где она? — крикнул я страже, не отводя взгляд от мышонка, не позволяя себе отвлечься ни на мгновение.

Её глаза наполнились слезами ещё больше, и я почувствовал, как внутри всё рвётся, как ярость захватывает меня с головой.