Чтение онлайн

Все видели, что я сама не своя: волосы растрепаны, лицо красное.

– Ты тут какими судьбами? – отрывисто спросила я, и подруга немного обиделась.

– С Юрой говорила, – сказала Агата, – он волновался. Я думала, ты позвонишь, потом сама набрала, но ты не ответила, вот я и решила проведать.

– Извини, я собиралась позвонить. А твоего звонка не слышала, была…

– Лора была занята, разнося наш дом, – ядовито заметил Юра.

В итоге все узнали, что я устроила. Посмотрели на дыру в стене, потом на рисунки. Покачали головами, спасибо еще, пальцем у виска не покрутили. Выслушали невнятные рассуждения (я старалась говорить кратко, спокойно и четко, но не очень-то получилось) про увиденное мною в доме. Все это выглядело и звучало дико даже на мой взгляд, что уж говорить про других.

– Ну я не знаю, – пробормотала Татьяна Петровна, – всякое, конечно, бывает. Лорочка, ты вот спишь, говоришь, неважно. Может, специалисту показаться? – Она изобразила оживление. – У моей приятельницы муж – травник. Или гомеопат. Неважно. Он может осмотреть тебя и безопасное лекарство посоветовать. Хочешь, позвоню?

– Спасибо вам, – еле выдавила я, – возможно, позже.

Только травника-гомеопата мне не хватало.

– Как хочешь, – поджала губы свекровь.

После все пили чай, пытаясь вести светскую беседу, затем цирк завершился: гости ушли. Агата перед уходом отвела меня в сторону.

– Почему ты мне не позвонила, не рассказала? – зашептала она. – Прости, я от неожиданности отреагировала не так, как следовало бы.

– Тоже считаешь, что я выдумываю… – без обиняков начала я.

– Прекрати!

– … или умом тронулась?

– Нет, конечно! – горячо ответила Агата после крошечной заминки. Почти незаметной, но я все же заметила.

Как тяжело, когда никто не верит. Пусть и любят, и хотят помочь, и из лучших побуждений стараются убедить тебя, что ты не права. Но ждешь ведь от близких совсем другого.

– Мы с тобой позже все обсудим, хорошо? Пока постарайся успокоиться и не думать обо всем этом.

Слова, слова…

Зачем произносить их, колебать воздух, множить и множить эти глупости в пустоте? Агата и Татьяна Петровна ушли. Подруга взялась подвезти маму Юры, и я была готова поспорить: всю дорогу они обсуждали, что со мной происходит, рассуждали о степени моего безумия и его истоках. Может ли беременность так повлиять на психическое состояние или же это всегда было в бедной Лоре, только ждало повода проявиться?

Фу, гадко.

С Юрой мы до конца вечера так больше не перекинулись ни единым словом. Он посматривал на меня, прикидывая, стоит ли вернуться к разговору, но решил, что не стоит.

А утром, едва дождавшись, когда муж уйдет на работу, я пошла в комнату Ксюши, взяла тетрадку и углубилась в чтение. Оказалось, это нечто вроде дневника, только записи велись нерегулярно, с перерывами, вперемешку с рецептами, записями расходов, номерами телефонов, нарисованными фасонами платьев и юбок. Первая и несколько последних страниц были вырваны, так что все обрывалось на полуслове.

Я приведу только те записи, которые касались дома Балкуновых, бывшего в ту пору детским садом круглосуточного пребывания. Автор этих записей, чьего имени я так и не узнала, недолгое время работала здесь и, как и многие ее коллеги, быстро поняла, что старинный дом на тихой улице – необычное и весьма зловещее место.

«…уже три с лишним месяца. Теперь я почти всегда работаю «в ночь». Не одна, конечно, со мной еще воспитательница дежурит. Но почти всегда это бывает Клавдия Матвеевна, она пожилая, уже пенсионерка, постоянно жалуется на здоровье, высокое давление и сердцебиение. Поэтому она почти ничего не делает, приходит, проверяет детей, чай пьет, стелет себе на диванчике и спит всю ночь.

Я не жалуюсь, вовсе нет. Зато Клавдия Матвеевна добрая, не ругается, замечания не делает. А подежурить я могу и за двоих, мне не трудно.

Ночные смены мне нравятся больше, чем дневные: начальства не бывает, все спокойно, уложила детей спать – и свободна. Нет, я эту свободу использую с толком! Не для каких-то глупостей. Некоторые (я знаю, между прочим, кто!) нет-нет да и приглашают сюда своего жениха (хотя какой он жених, разве нормальный парень такую в жены возьмет?) Безобразие, стыд.

А я готовлюсь к поступлению. В прошлом году завалила сочинение, мне не хватило всего лишь два балла, так обидно. Весь год я готовилась, сколько книжек перечитала, всю школьную программу наизусть знаю. Математику тоже повторяю, хотя за нее не боюсь, всегда была лучшей в классе. В этом году уж точно поступлю в педагогический, а если вдруг нет, то решила, что пойду тогда в педагогическое училище, после него берут лучше. Это моя цель – быть учительницей, как мама.

Она меня, конечно, не ругала, что я завалила, но была разочарована и огорчилась, я знаю. Был бы папа жив, тоже бы переживал. Ничего, теперь все будет по-другому. Мама говорит, я стала серьезнее, ответственнее, она рада, что я на работу устроилась. До мая поработаю, а там, перед вступительными экзаменами, на курсы похожу, говорят, преподают учителя, которые принимают экзамены! Это шанс себя показать в лучшем свете. Ой, то есть не учителя, а преподаватели, учителя в школе.

28 января

Холодно сегодня, просто жуть. Минус тридцать было утром, а сейчас термометр минус тридцать два показывает!

Хотела почитать, но ничего в голову не лезет. Пришла сегодня на работу, а у новенькой девочки, Нади, припадок. Плачет, кричит, бьется. Еле успокоили. Медсестра укол поставила, думали, может, скорую придется вызывать, но вроде обошлось. Сейчас она спит в медпункте, там кровать стоит для подобных случаев, и мне нужно будет за ней отдельно присматривать, и, если что, звонить медсестре, она домашний телефон оставила.

Проверила, девочка спит. Лоб не горячий, температуры нет. Когда я спрашивала, что стряслось, все рукой машут. Клавдия Матвеевна не удивилась: понятное дело, дети же, то ссорятся, то мирятся. У нас тут малыши совсем, дошколята.

Но только я знаю, что дело не в детской ссоре. Надя тихая, сама бы не полезла, и ее тоже никто не обижал. Дело в Пиковой Даме.

Я тут не так давно работаю, но уже знаю, что в здании есть свое привидение. Или кто она там, эта самая Дама. Ясное дело, я над такими вещами просто смеюсь, я же комсомолка, в разные там религиозные и околонаучные бредни не верю.

Но дети – другое дело. Дети перешептываются, боятся.

– Почему вы не скажете им, что никакой Пиковой Дамы не существует, это все выдумки? – спросила я одну из воспитательниц, Елену Петровну.

А она мне:

– Нам даже хорошо, пусть боятся. Главное, что в подвал и на вторую лестницу не сунутся, а там опасно, ступени крутые, не ровен час, пойдет кто-то и шею свернет.

А то, что я потом ночами хожу и успокаиваю, уговариваю их не бояться, что в туалет некоторых за ручку водить приходится, это пустяки!