Чтение онлайн

Испугавшись, отбрасываю в сторону палку и расширенными глазами смотрю на Китнисс. В кроваво-алом пятне ожога с трудом можно угадать символ Капитолия, а запах такой сильный, что я невольно оглядываю себя – не от меня ли пахнет горелой плотью?

Крики Китнисс затихают, превращаясь в глухие стоны, и постепенно она совсем успокаивается. Сойка больше не пытается вырваться из рук миротворцев, не дует на рану, в надежде притупить боль. Ее тело безвольно повисает в воздухе, удерживаемое от падения только моими помощниками, и мне внезапно становится жаль ее. Бесчувственная лгунья, бессовестная изменщица - и все-таки обычная девушка, которая теряет сознание от боли.

Злюсь на себя. Ненавижу ее. Проклинаю Сноу за то, что предложил заклеймить Сойку. Хотя… Теперь она часть Капитолия. На ней пожизненная метка, которую не сотрешь.

– Положите ее на кушетку, – командую я, и миротворцы выполняют задание, волоком подтаскивая Китнисс к ее скромному ложу.

Я разворачиваюсь и выхожу из камеры. Быстрым шагом иду прочь, лишь бы поскорее убраться подальше от Китнисс. Не видеть ее, не слышать. Забыть душераздирающие крики, которые сегодня коснулись моих ушей…

Уже оказавшись у лифта, неожиданно замедляю шаг. Неясная тревога закрадывается в душу. Почему я иду один? Разве миротворцам есть, зачем оставаться в камере Китнисс? Следую назад, одергивая себя, чтобы не перейти на бег. Какая мне разница, какие там дела у ребят в белой форме с бесчувственной Сойкой?

Мое сердце нервно дергается, когда я, заглянув во все еще распахнутую дверь камеры, вижу миротворцев, один из которых склонился над Китнисс. Ее майка, которую я разорвал только сверху, разрезана до конца и больше не прикрывает едва округлившийся живот, на котором по-хозяйски лежит рука мужчины.

Единственное, о чем я думаю в этот момент – “Моя!”.

Лгунья, предательница, неверная - и все равно моя! Я заслужил право владеть ей после всего, что пережил из-за нее.

С ревом бешеного зверя я бросаюсь на миротворца, который лапает живот Китнисс, а второй, только сейчас заметив меня, отступает в сторону, стараясь не попасть под удар. Я с силой дергаю насильника за волосы, оттаскивая его от Китнисс. Секунда, и мой кулак упирается в его физиономию. Из разбитого носа начинает вытекать кровь. Поначалу парень теряется, но быстро приходит в себя и кидается на меня с гримасой ярости. Его напарник, похоже, оказывается умнее: сделав шаг вперед, он преграждает ему путь.

– Он преемник Сноу, – бурчит миротворец, обращаясь к другу. – Держи себя в руках!

– Она заключенная, – спорит первый, будто это что-то меняет.

Сжимаю кулаки, готовый к новому броску.

– И? Это повод насиловать чужую женщину? – рычу я в приступе не утихающего бешенства.

– Что не запрещено, то разрешено, – оправдывается миротворец, бросив похотливый взгляд на полуголую Китнисс, лежащую без сознания, добавляет:

– К тому же, она ничья, – его голос полон неприкрытого пренебрежения, когда он обращается ко мне: – В сказку о влюбленных из Двенадцатого давно никто не верит. Тем более, после такого…

Он выразительно кивает головой в сторону, указывая на еще не остывшую жаровню.

– Тод, уймись… – пытается утихомирить его друг.

У меня невыносимо чешутся руки, требуя драки, и ярость мутной пеленой застилает глаза. Крошечными остатками здравого смысла в своей голове я понимаю, что если все-таки кинусь на миротворца, то буду бить его, пока он не перестанет дышать.

– Эвердин – моя, – четко проговариваю я, сверкая глазами. – Если еще хоть раз кто-то тронет ее даже пальцем, я лично позабочусь о том, чтобы он не дожил до следующего утра.

Пока я говорю, ярость потихоньку спадает и последние слова я произношу уже с издевкой:

– Ты ведь веришь будущему президенту страны?

Отдельная благодарность моему “первому читателю” - Kleo 777, которая указывает мне на косяки в сюжете ДО того, как я выложу главу) Люблю тебя, Лена! :)

фанфик находится в разделе “Ждет критики”, и все отзывы награждаются подарочком :)

========== Глава 16 ==========

Комментарий к Глава 16

включена публичная бета!

заметили ошибку? сообщите мне об этом:)

Миротворец выглядит взволнованным, он смотрит на меня широко распахнутыми глазами и поспешно отвечает:

– Верю!

Однако мужчина по имени Тод молчит, потупив глаза в пол.

– Извинись! – подначивает его товарищ, но насильник непреклонен.

– Хороши влюбленные… – бормочет себе под нос Тод, вместо того, чтобы попытаться спасти свою жизнь. – Сам запирает ее в камере, а потом права предъявляет…

– Оба, пошли вон отсюда, – командую я. – С вами будет разбираться Мастерс.

Миротворцы уходят, оставив мне ключи, а я просто стою на месте и не могу пошевелиться. Здесь только я и Китнисс. Признаться, мне страшно, потому что я чувствую дрожь во всем теле. Мышцы буквально сводит от напряжения – мне хочется что-нибудь разбить, чтобы выплеснуть раздражение и злость. Можно, например, разбить голову Сойки о стену. И посмотреть, как она медленно будет подыхать, истекая кровью.

И все-таки я понимаю, что это непозволительная роскошь – если Сойка-пересмешница умрет в плену у Сноу, нам никогда не погасить пламя сопротивления. Сторонники Тринадцатого сравняют Капитолий с землей, сколько бы жизней это ни стоило.

Сжимаю челюсти и медленно поворачиваюсь к Китнисс. Она все еще без сознания, бледная кожа местами такая тонкая, что я вижу синюшные вены, просвечивающие под ней. От ее майки осталась лишь ничего не прикрывающая тряпка, а кровавая рана на плече… Китнисс всего лишь девушка, ее тело не вынесло боли…

Слабая! Тоже мне – символ революции. И все-таки мне ее жаль. Где-то глубоко в душе.

Глупая! Полезла в игры, где ставки так высоки, не имея при этом в кармане ни одного козыря, кроме моей слепой и преданной любви.

– Эта карта бита, – говорю я вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

Любви нет, и сколько бы Китнисс ни разыгрывала впредь светлые чувства – результат один: мне это больше не интересно.

Китнисс тихо стонет и слегка дергает плечом, беспокоя рану. Я совершенно не хочу быть здесь, когда она придет в себя, так что хватаю ее куртку – видимо, не первый день валяющуюся на полу, – и накрываю полуголое тело. Лучше так, чем оставить ее в одном лифчике, Китнисс всегда была стеснительной… Стоп. Меня это не волнует, куртка – не более чем забота о… Ребенке.