Чтение онлайн

– Да, – искренне отвечаю я.

Девушка снова замолкает и начинает говорить только спустя несколько минут.

– Колин, он замечательный, – ласково произносит она. – Шустрый мальчишка, – Прим улыбается, вспоминая своего племянника. – И очень сообразительный! Я уверена, он тебе понравится… если вы увидитесь… – ее голос сходит на шепот. – Извини.

Я киваю, потому что говорить попросту не могу – в горле стоит ком. «Если вы увидитесь…». Узнаю прежнюю Прим – девочка, которая верит в чудеса.

– Ладно, – отмахиваюсь я. – Ты не виновата. Так вышло…

Постепенно Прим становится все более разговорчивой. По негласному соглашению о Китнисс мы не говорим, а вот про малыша девушка рассказывает довольно подробно. О том, как Колин первый раз пополз, как сказал первое слово. О том, какой он был забавный, когда часами играл с уточками, развешанными над его колыбелью. О многом и многом, что я должен был бы разделить со своими сыном, если бы мог вырваться из чертового Второго!

Постепенно я устаю, Прим проверяет показания приборов, подключенных ко мне, и предлагает мне немного вздремнуть. Сквозь приятную дремоту, я как будто вижу своего ребенка. Я не спрашивал, но, наверное, у него светлые волосы – у всех моих братьев они были такими, и серые глаза, как у Китнисс. Мне мерещится, что я вижу, как Сойка вечерами укладывает его спать, как играется с ним.

Зависть. Тоска. Печаль.

Сегодня я особенно остро ощущаю тягу к тем, ближе кого у меня не осталось. Примроуз сказала, что «Китнисс переживала, что я отказался от нее…». Можно ли это расценить, как симпатию со стороны теперь уже бывшей жены? Возможно ли подобное? Я был ей не нужен много лет, а после причинил столько боли, что с лихвой хватило бы на нескольких человек, и все равно «Китнисс переживала…».

***

Меня будит шум и крики вокруг. Распахиваю глаза и сильно удивляюсь, когда обнаруживаю в своей палате нескольких врачей. Они столпились вокруг соседней кровати и, очевидно, пытаются спасти кому-то жизнь.

В просветах между телами докторов я различаю лежащего на койке пациента: мертвецки бледная кожа, темные волосы. Его профиль кажется мне подозрительно знакомым, но я никак не могу нормально рассмотреть мужчину: врачи то и дело перемещаются с места на место, скрывая от меня раненого.

Среди людей в белых халатах я узнаю Прим. Пытаюсь позвать ее, но девушке явно не до меня – резко повернувшись в мою сторону, она делает шаг вперед:

– Не переживай, Пит, – говорит она. – Поспи еще немного…

Она поворачивает вентиль на капельнице, и солидная доля снотворного устремляется в мои вены. Почти засыпая, я наконец узнаю своего нового соседа по палате – Гейл Хоторн.

Ну, что за человек? Он что даже в Аду будет преследовать меня?

***

Выныриваю из темноты, с громким всхлипом глотая воздух. Первая же мысль – Хоторн рядом! Перевожу взгляд на соседнюю койку, и правда, укрытый простыней и все такой же бледный, Гейл лежит явно без сознания.

Принимаю наполовину сидячее положение и рассматриваю соперника. Он почти не изменился, только волосы стали длиннее и между бровей залегла глубокая морщина – очевидно, охотник часто хмурится.

Тихими шажками в палату входит Прим, и я сразу поднимаю на нее глаза.

– Почему он здесь? – спрашиваю я. Наверное, мой голос звучит обиженно, но так и есть: неужели во всей больнице не нашлось другой койки для Хоторна?

– Пит, тебя что-то не устраивает? – лилейным голосом спрашивает Прим. – Гейла подстрелили. Это, – она обводит руками вокруг, – больница. Где еще ему быть?

– Я не об этом, – упрямо повторяю я. – Почему мы в одной палате?

– Потому что за вами обоими присматриваю я. И это не обсуждается, – девушка переходит на тон, не терпящий возражений. Да уж, светловолосый ангелочек вырос, превратившись в упрямую девушку под стать старшей сестре.

Хоторн начинает хрипеть со своего места, и Прим, тут же забыв о нашей стычке, бросается к нему. Она отгибает простыню, наброшенную на него, и ощупывает пальцами живот вокруг раны.

– Привет, Прим, – бормочет Гейл. – Тебе идет эта шапочка.

Девушка, будто смутившись, поправляет головной убор и снова возвращается к лечению. Аккуратно освобождает Гейла от повязки, обрабатывает антисептиком ранение и дует на него, когда охотник морщится от боли.

Пока Примроуз занимается Хоторном, сам он пялится на меня. Я отвечаю таким же не особенно дружелюбным взглядом. Мы будто два быка, которые готовы драться до крови.

– Я смотрю, у тебя и самого в запасе девять жизней, – язвлю я, вспоминая, как Хоторн потешался над тем, что мне неоднократно удавалось избегать смерти.

– Ты же не надеялся, что я преставлюсь раньше тебя, оставив Китнисс без защиты? – с презрением отвечает он.

Я завожусь с пол оборота.

– Китнисс не понадобится твоя защита! – выкрикиваю я.

– Теперь-то уж точно нет! Молодец Койн, что упрятала тебя во Второй!.. Аййй!!.. – из горла Гейла рвется крик, переходящий в болезненный стон.

Похоже, наш спор пришелся Прим не по вкусу, и она не нашла другого способа прервать перебранку, кроме как плеснуть немного зеленки на рану Хоторну.

– Больно же! – ревет он, на что девушка, невинно хлопает ресницами.

– Питу тоже больно, – заявляет она.

Хотя мне не понятен смысл ее слов – вряд ли Прим имела в виду мои повреждения после драки и падения, – однако Гейл, похоже, понимает намек и замолкает, бросив на меня уничтожающий взгляд.

– В его случае, муки совести справедливы… – бурчит Хоторн. – Он, между прочим, мог и убить Китнисс, – произносит он громким шепотом.

Я пристыжено молчу. Охотник прав – я не понимал, что творю. Было время, когда я мечтал о смерти Сойки… С силой сжимаю челюсти: противно признавать, что я действительно был угрозой для Китнисс. А может, и сейчас ей остаюсь??

– Гейл, пожалуйста, – чуть мягче говорит Прим. – Мы ведь обсуждали это…

Против воли, но я злюсь. Теперь и у этих двоих секреты от меня!? Время течет, люди меняются, а я все равно, раз за разом, остаюсь не у дел. За моей спиной плетутся интриги, звучат шепотки и замалчиваются тайны.

– Ну, поделитесь тогда уж и со мной, что вы там обсуждали?! – требую я.

Прим и Гейл переглядываются, Хоторн начинает говорить первым.

– Твои мозги, Мелларк, они ведь до сих пор не в порядке? – ехидно уточняет охотник.

Примроуз хмурится.

– Гейл Хоторн! Если ты сейчас же не прекратишь нападать на моего пациента, я буду вынуждена залить твою рану кислотой, чтобы отвлечь от Пита, – заявляет она.

Мы оба удивленно смотрим на нее, а Гейл неловко ерзает на койке, словно старается отползти от девушки, все еще склонившейся над ним.