Сладкая тьма: Девушка в погребальном мраке
Шрифт:
...И сломал её.
Яма 3. Расхититель могил
Глава 1
Крот вырыл весьма глубокую волчью яму; и поймал в неё он странного Ворона, смахивающего на ребёнка. Хотя мальчик дал ему шлем, Муору всё равно заманил его в ловушку. Он понимал, что обман идёт вразрез с его моральными принципами, но у него не было другого выбора.
Как не было и времени.
Сколько у Мелии осталось?
И сколько боли может вынести её сердце?
Во всём мире не сыскать устройства, способного измерить это. Даже если бы оно отыскалось, лучше его не использовать.
И это был второй раз, когда он собирался говорить про боль, которую Мелии испытывать ни к чему.
— Ладно тогда, почему бы нам не поговорить? — спросил Ворон.
Глядя на пойманного мальчишку, Муору выстрелил очередью вопросов.
— Тогда, прежде всего... я бы хотел услышать, кто ты на самом деле. Та маска, которую ты показал мне при первой встрече, — подделка?
— Нет, не подделка, — сказал Ворон, глядя на Муору невинными глазами и снова вытянув откуда-то из одежды маску. — Она настоящая. Я получил её от друзей-охотников.
— Что? Так говоришь, ты не входишь в число этих «охотников»?
— Твоя интуиция острее любого когтя, братец Крот. — Ворон обронил маску и в привычной манере посмеялся над Муору. Затем он пожал плечами. — Извиняюсь за враньё. Я думал, так будет проще... но объяснить моё положение немного трудно.
— Пусть трудно, ничего страшного. Просто расскажи мне, или я тебя закопаю. Я не шучу! — Муору зачерпнул немного земли и занёс её над ямой.
Это прозвучало как угроза, но, на случай, если Ворон и дальше собирался валять дурака, крот уже приготовился наполовину его зарыть.
Надув губы, словно говоря «отстань!», Ворон неохотно заговорил:
— Что ж, тогда... я так называемый «представитель сообщества жертв».
Парень тряхнул лопатой, и в центр ямы посыпались куски почвы.
— Эй, эй, кончай! Теперь я говорю правду!
— Ну, как по мне, ты несёшь околесицу. Но если нет, скажи: что доставляет тебе больше всего хлопот?
— Демоны, конечно. Разве может быть что-то хуже?
— Если ты не шутишь про представителя, то обязаны быть другие, — сказал Муору, принимая слова Ворона за очередную шутку. Однако...
— Да, есть другие. Десять других, — быстро ответил Ворон с натянутой улыбкой. — Почему вообще ты спрашиваешь меня об этом? Ты уже встречался с ними.
— Ты говоришь о Мелии? — тут же спросил Муору. Думать он мог о ней. — Она тоже состоит в твоём иллюзорном сообществе жертв?
— Она готовится, — ответил Ворон. — Но она другая... она ещё не вступила.
— С чего это? Мелия...
Никто не страдал от рук тех монстров так, как бессмертная девочка-хранитель... и даже если такие люди были, они давным давно померли и слегли в могилу.
— К сожалению, наши перемещения ограничены дневным временем. Поскольку эта дивчина может выходить на кладбище исключительно ночью, мы никогда не встречались. Но не скажу, что ничего о ней не знаю... — Ворон говорил расплывчато и ходил вокруг да около.
Муору хотел-таки разобраться в смысле его слов, но прежде чем он задал следующий вопрос...
— Но в прошлом я хорошо знал Марию. Лучше, чем кто-либо ещё на нашем веку, — Ворон сказал нечто такое, что парень не мог пропустить мимо ушей.
Человек, которого он не знал, хранитель могил, бывшая, по словам Мелии, её старшей сестрой.
Почему это имя сошло с губ Ворона? В смысле, он хорошо знает кладбище, и это неудивительно, что он знает её, но всё же...
Пытаясь скрыть замешательство, Муору отвёл от стриженного человечка в яме взгляд и присел.
Когда парень скрестил на земле ноги, то услышал от Ворона: «Почему, по-твоему, умерла Мария?»
Он тут же развернулся. Всего секунду назад, нет — всего миг назад Ворон находился в яме. Но теперь он стоял подле него, а голос его звучал настолько близко, как будто он мог положить на плечо парня подбородок.
Как ты это сделал?
— Хранители могил не должны умирать. Тогда как умерла Мария?
— Наверно, сгорела на солнце.
— Что, она рассказала тебе? — Ворон заметно удивился ответу, слетевшему с губ Муору. — Ага, как ты и сказал. Хотя поджарилась она вовсе не как яичница-глазунья. Давай устраним это недопонимание. Невозможно убить Тьму. Фактически, сама концепция смерти к ним не применима изначально. Они ненавидят свет, но если он их коснётся, то они лишь замрут. Не умрут. И с приходом ночи снова начнут двигаться... продолжая убивать людей. Но, несмотря на важность света для людей, хранители могил, укравшие силу тьмы, от него умрут. Тебе это не кажется странным? Почему, по-твоему, так происходит?
— Меня это не колышет. Я хочу услышать... — резко начал Муору, но затем замолчал, не в силах понять, что же он на самом деле хотел сказать... Парень полностью растерялся, не понимая, что ему говорить или что спрашивать.
Ворон вздохнул.
— Люди, которые поглотили частицу Тьмы, становятся хранителями могил. И хотя Мелия до сих пор человек, в то же самое время часть её является «Тьмой». Эти два начала тесно переплетены и не могут быть разделены. Но они оказывают на неё равносильный эффект. Потому, если на неё попадёт свет, тело хранителя остановится.
Муору склонил голову набок.
— Остановка — это смерть?
Ворон указал пальцем на грудь Муору.
— Ты можешь остановить своё сердце?
Юноша рассмеялся.
— Дурень, если я это сделаю...
Я умру... точно, он имел в виду это.
— Именно. И дело не только в сердце — ещё дыхание, мозг, нервы и прочее... Смотри: человеческое тело в той или иной степени движется без остановки, начиная с утробы матери и заканчивая последним мигом в жизни. Даже когда спишь, падаешь в обморок или теряешь сознание, твоё тело никогда не останавливается. Другими словами, понятие полной остановки точно соответствует представлениям людей о смерти.
Муору схватил его за грудь.
— Хмм, значит, если часть от монстра не сможет двигаться, то и сердце, лёгкие и все прочие органы хранителя могил тоже остановятся? И в результате он погибнет... это ты мне говоришь?
— Вот именно, — кивнул Ворон.
Юноша прикусил губу.
В его голове забегало множество мыслей. Но прежде всего он думал о том, насколько Ворон заслуживал доверия.
Весь этот сомнительный разговор полнился догадками. Но кто же не будет волноваться, ступая по навесному мосту, который мог оказаться ловушкой.